Карта нашей любви - Изабель Брум

Бум. Бум. Бум.

О господи, кто-то пытается сломать дверь и убить ее.

Бум. Бум. Бум.

Хорошо, может быть, кто-то просто стучит.

Холли встала и тут же ударилась мизинцем ноги о ножку кофейного столика.

– Чертов урод! – завопила она.

Стук прекратился.

Схватив одеяло, чтобы прикрыться ниже пояса, Холли проскакала к входной двери и с грохотом распахнула ее. На пороге, держа связку позвякивающих ключей на одном пальце, с кривой усмешкой стоял тот, кого можно описать только как высокого, темноволосого, красивого незнакомца.

– Это вы мне? – спросил он с сильным ирландским акцентом.

– Что? Нет! – возмущенно ответила она.

– То есть вы не думаете, что я… э-э-э… как вы сказали… «чертов урод»?

Он открыто смеялся над ней, а Холли думала о том, что во рту совсем пересохло, к тому же она не смыла макияжа перед сном.

– Я ударила палец на ноге, – неохотно ответила она.

Они одновременно опустили глаза, но ноги Холли скрывало одеяло.

– Вы, наверное, Холли? – На нем была красная футболка в мелких дырках спереди, синие шорты и поношенные шлепки.

– Правильно. А вы Эйдан?

Если он и удивился тому, что она знает его имя, то вида не показал, просто коротко кивнул. Холли переступила с одной ноги на другую. Ей не нравилось, как этот мужчина смотрел – его явно забавлял ее растрепанный вид. То, что он был, несомненно, хорош собой, не имело никакого значения.

– Мужчина в магазине сказал про вас, – добавила она, натягивая одеяло повыше.

Эйдан улыбнулся.

– Костас?

Теперь пришла очередь Холли кивать. Она решила не пересказывать ему слова Энни.

– Я заходил вчера вечером, – сказал он. – Думал, вы здесь, потому что везде горел свет.

Холли подняла руку, чтобы почесать лицо, и поняла, что на щеке появилось несколько комариных укусов.

– Комаров привлекает свет ночью, – продолжил он, подняв бровь, когда она отвела руку. Господи, как он ее раздражал. Она постоянно думала о том, как ужасно выглядит с тушью под глазами, комариными укусами по всему лицу и прической после сна, напоминающей шкуру горного козла.

Эйдан протянул ей ключи.

– Это ваши. Сандра оставляла мне запасную связку на всякий случай, но теперь, когда вы здесь… – Он умолк. – Вы набираете ванну?

– Что? – Холли уставилась на него. – Нет. А что?

– Не слышите? – Он обошел ее и направился к лестнице.

Холли последовала за ним, слегка прихрамывая из-за пульсирующего болью пальца. Они стояли в тишине, и, совершенно точно, сверху раздавался настойчивый капающий звук. Эйдан прошел, не спрашивая разрешения, оставив Холли недовольно ковылять следом.

– А, – его голос прозвучал из ванной. – Никто не предупредил вас о греческой водопроводной системе, так?

– В смы… Ой!

Холли в ужасе отшатнулась, когда увидела разгром по ту сторону двери. Унитаз, которым она пользовалась лишь дважды с момента приезда, до самого края был наполнен темной мутной водой. Эта же вода покрывала пол. Несколько оторванных листков туалетной бумаги плавали на поверхности.

– Здесь нельзя смывать туалетную бумагу в унитаз, – сказал Эйдан. Он старался говорить деловым тоном, что весьма впечатляло в сложившейся ситуации.

Холли потеряла дар речи, поэтому, когда он сказал ей, что сходит к себе за инструментами, необходимыми для прочистки сифона, она молча кивнула с глупым видом. Как только она услышала, что он ушел, она бросилась в свободную ванную и захлопнула дверь. Зеркало на стене подтвердило ее худшие опасения – она действительно выглядела как горный козел. Тот, который долго искал тропу или заблудился в кустах. Но, возможно, Эйдан больше запомнит пол в ванной, чем ее лицо.

Пригвожденная к месту в состоянии полного и абсолютного унижения, Холли слышала, как Эйдан вернулся в ванную, позвякивая, должно быть, инструментами.

Он действительно выглядел как человек, у которого будет большой ящик с инструментами, а еще как человек, который на самом деле умеет ими пользоваться. В этом заключалось его отличие от Руперта, который хранил свои дорогие инструменты в целлофане в шкафу под раковиной.

– Холли!

О господи, он звал ее! Сделав над собой усилие, она оторвала ноги от плитки на полу и подошла к двери ванной. На ней все еще была футболка Руперта и одеяло, которое она подхватила повыше, чтобы не намочить.

– У тебя есть ведро? – спросил он. Он стоял на четвереньках, держа руку в перчатке на весу, чтобы вовремя перехватить поток воды.

– Я… э-э-э… не знаю, – пробормотала Холли. Почему она так глупо себя вела? – Пойду поищу, – добавила она, увидев, как он начинает хмуриться.

Спустившись, она нашла ведро, отбеливатель и целую коллекцию губок и тряпок, сложенных в шкафу на кухне.

Задержавшись около своего чемодана, чтобы надеть джинсовые шорты, она взяла все, что нашла, принесла в ванную и осторожно положила на пол рядом с тем местом, где Эйдан осматривал унитаз. Ему не нужна помощь, сказал он ей, но чашка чая пришлась бы к месту.

Слава богу, вчера она купила молока, подумала она, осторожно наливая воду из большой бутылки, стоявшей в холодильнике, в чайник и читая надписи на двух кружках, которые нашла на полке около плиты. Пока чайник грелся, Холли пробежалась расческой по волосам и почистила зубы над раковиной. Ее руки все еще дрожали, когда она разливала по чашкам кипяток.

В ожидании Эйдана Холли нашла свой телефон на кофейном столике и с ужасом вспомнила, что так и не отправила сообщение Руперту. Она представила, что бы произошло, будь он здесь, когда унитаз решил взорваться. Образ Руперта на четвереньках, по локоть в канализации, выглядел настолько абсурдным, что Холли громко рассмеялась.

– Рад, что ты нашла в этом что-то смешное.

Это был Эйдан, спускающийся по лестнице. Он выглядел немного более смущенным и намного более мокрым, чем раньше.