Дамба - Микаель Ниеми

Хенни лежала в объятиях мужчины, которого презирала так, как не презирала ни единого человека во всем мире. Даже не в объятиях, а на его коленях. Лежала на коленях именно этого мужчины и извивалась, как ящерица, стараясь принять более достойное положение. Рев двигателя заглушал крик, кабина раскачивалась из стороны в сторону, и только Хенни пробовала встать, как очередной воздушный ухаб в корне гасил ее намерение.

– Кончай брыкаться! – прорычал Винсент.

Скотина. Опять взялся командовать. Ну нет, пусть забудет раз и навсегда.

Она опять попыталась подняться, бедро уперлось во что-то твердое, и вертолет заложил такой крутой поворот, что засосало в животе.

– Хенни, мать твою…

Только сейчас она сообразила, почему он рычит, – она же лежит на рычаге и мешает ему управлять вертолетом.

Ну хорошо. Дело серьезное. Не хватало ей только рухнуть на землю и распрощаться с жизнью на пару с этим сукиным сыном. И причину оглушительного рева она тоже поняла: дверца, оказывается, по-прежнему открыта и ее ноги болтаются в воздухе.

– Черт-те что! – Винсент силился перекричать шум двигателя и свист ветра.

– Что?

Он ее не слышит, поняла Хенни, и крикнула еще раз:

– Что?!

– Пусто… все исчезло…

Хенни, извиваясь ужом, полезла на пассажирское кресло. Сантиметр за сантиметром. Винсент вознамерился ей помочь, ухватил за задницу. Козел и есть козел.

Наконец ему удалось захлопнуть дверцу. Сразу прекратился разбойничий свист ветра в кабине, заметно стих рев двигателя. Она кое-как устроилась в кресле, перевела дыхание и выглянула в иллюминатор.

Он прав. Все исчезло. Ничего нет, кроме жидкой, вспененной, скрывшей обжитую землю бесконечной массы воды.

Вертолет завис метрах в сорока. Под ними, где должно быть русло реки, ограниченное четкой береговой линией, – сплошное серо-бурое море.

– Я в-видела… я ее видела… – заикаясь, прошептала Хенни.

– Кого?

Хенни надела наушники, подогнула к губам гибкую змейку микрофона. В наушниках, как всегда, что-то хрипело и потрескивало.

– Реку.

– Река? Это река?

– Черт бы ее побрал со всеми потрохами.

– Река? Этого же не может быть!

Вертолет, натужно рыча, поднялся повыше. Видимость сразу резко ухудшилась из-за непрекращающегося дождя и тумана. Винсенту хотелось хоть как-то оценить масштабы происходящего на его глазах конца света. Поляна, где только что стоял его вертолет и была контора, исчезла. Этот всемирный потоп забрал у него все.

– Вон там! – крикнула Хенни. – Вон там, ниже по течению… продолжай туда.

Зачем, подумал он, но подчинился. Ему было все равно, куда лететь. Сдвинул рычаг газа вперед и прибавил скорость.

– Быстрее! Быстрее!

Хенни протянула руку, будто и в самом деле собралась перехватить рычаг. Он послушно прибавил обороты. Сто восемьдесят километров. Не понять – то ли передается вибрация машины, то ли это у него трясутся руки. Ландшафт двигается навстречу… собственно, назвать ландшафтом то, что он видит, вряд ли возможно. Сплошная грязная похлебка, мутные водовороты, в которых крутятся стволы, сучья, доски, лесной мусор, выломанный угол какой-то постройки – кто знает, может, и не какой-то, а его конторы.

Винсент посмотрел по сторонам – надо бы определить, где границы наводнения. Вдали виден лес, но, скорее всего, не устоит и он. Крестовый поход реки против поработителей.

– Гляди, гляди, вон там… – Глаза Хенни расширились и словно остекленели.

Винсент никак не мог сообразить, где они находятся. Да, наверняка под ними бывшее русло, но береговой линии нет. Словно ластиком стерли. Летние домики, тропинки, которые он знал наизусть – и с высоты, и ногами исходил, – ничего нет. Все стер неумолимый ластик.

И наконец понял, на что показывает Хенни. Дракон. Гидра. Что-то такое, чего нет и не может быть на земле.

Он снизил скорость, почти завис и смотрел как зачарованный, не в силах вымолвить ни слова. Гигантская волна сметала все на своем пути. Столетние сосны гнулись и ломались, как хворостинки. Теперь уже даже приблизительно не скажешь, где русло реки, а где совсем недавно был берег.

Он с трудом оторвал взгляд от завораживающего зрелища и посмотрел в другую сторону. Непостижимо… Поворот головы – и все как обычно. Тихий осенний дождь. Вон тот аккуратный бревенчатый сруб – это же летний домик Ниссе Паловаара! С баней и сортиром-скворечником. Винсент сто раз бывал у него в гостях. Они парились, потом пили пиво в предбаннике.

Через пять секунд домик Ниссе Паловаара будет сметен с лица земли. Четыре. Три. И когда вздыбившийся поток уже почти достиг поляны, Винсент оцепенел. Во дворе стоит машина – красный “опель”. Неужели Ниссе взбрело в голову приехать в такую погоду? О господи… из трубы курится дымок! Топят камин…

Он хотел зажмуриться, но не смог себя заставить. Смотрел, как мутный вал смял крепкий сруб, будто это пустая картонная коробка из-под обуви. Крыша несколько секунд парила в воздухе, пока не обрушилась в поток.

Удушающий страх прошил тело, как электрический разряд. Как вонзенный в живот ледяной нож. Страх и сосущая, безнадежная тоска.

Вот сейчас, в эту секунду, погиб Ниссе. Ниссе Паловаара. В пятидесяти метрах от лобового стекла его вертолета.

А что там белое впереди? Катер… катер из стеклопласта, а в нем двое. Пожилая женщина на носу подняла голову и посмотрела на вертолет – лицо похоже на пламя свечи в черном канделябре дождевика.

И тут же заметила и то – другое. Схватилась за щеки и наверняка закричала. Старик на корме, управлявшийся с мотором, даже обернуться не успел. Они исчезли, стертые все тем же беспощадным ластиком. От лодки, как ни вглядывался Винсент в несущийся поток, даже следа не осталось.

– О боже, – прошептала Хенни. Губы ее побелели.

Винсент прибавил скорость.