Необязательные отношения - Ирина Кисельгоф

Лаврова зачаровалась дикими полосатыми кошками так же, как и Никита и как остальные зрители.

— Ух ты! — воскликнул восхищенный мальчик после первого отделения. — Какие суперские кошаки!

— Пойдемте в буфет, — предложил Минотавр. — И только попробуйте плеваться.

— Тогда я не пойду, — сказал Никита.

— Я тоже, — согласилась Лаврова. — Я в буфеты хожу только чтобы плеваться.

— Балбесы, — констатировал Минотавр.

Мальчик рассмеялся и посмотрел на Лаврову.

— Хорошо. Давай возьмем пирожные. И все. Пойдет? — спросила Лаврова.

— Лучше хлеб с колбасой, — ответил он и взял Лаврову за руку.

— Тебе понравились тигры? — жуя колбасу, поинтересовался Никита у Лавровой.

— Нет. Им лучше в дикой природе.

— Ты была в дикой природе? — с уважением произнес он.

— Ты бы лучше спросил, где Наташа видела диких тигров?

— В национальном парке Кении, в Серенгети. Там кишмя кишит тиграми. Они с утра до вечера клацают голодными челюстями. Над Кенией стоит сплошной лязг их зубов. Серенгетцы уже обалдели от этого лязга. Даже беруши, закупленные ООН, не помогают.

— Врешь, — мальчик хитро посмотрел на Лаврову.

— Вру, — не стала спорить она и отправила в рот последний кусочек медового торта.

— А что такое беруши?

— Затычки для ушей, — объяснил Минотавр.

— Дурацкое слово, — фыркнул мальчик и протянул по слогам: — Бе-ру-ши.

Лежа в кровати, Лаврова думала, зачем заставлять тигров прыгать через горящий обруч. Это победа человека или очередная хитрость коварной дикой кошки?

* * *

Лаврова с чужим семейством была на природе. Они любовались божьими коровками. Божьи коровки цветными гирляндами рассыпались в пахучей весенней траве. По случаю начала нового года насекомые приоделись в роскошные одежды. Алые божьи коровки украсили хитиновый панцирь черными зернышками душистого перца, черные — золотыми яблоками, коричневые — сочными апельсинами, желтые — маковыми росинками. Божьих коровок было великое множество. Наверное, Лаврова и ее спутники наткнулись на место их великих собраний.

Одна из божьих коровок доползла до кончика пальца Никиты и остановилась в задумчивости. Потом тщательно вымыла передние лапки, расправила крылья и улетела в голубую высь к кудрявым облакам.

— Она мне палец обкакала, — Никита понюхал палец и смешно сморщился.

— Это горючее вытекло, — не согласилась Лаврова — Теперь у нее не хватит бензина, чтобы долететь до небес.

— Ей понадобится другая коровка для дозаправки, — апатично сказал Минотавр.

Лаврова с Никитой переглянулись.

— Зачем ей на небо? — спросил Никита Лаврову.

— У нее там дом в райских кущах, — ответила она.

— Что такое райские кущи?

— Кусты в раю с медовыми бананами.

— А, понятно, — удовлетворенно сказал Никита.

Лавровой стало смешно: для ребенка рай — обычное место, до которого рукой подать. Стоит только захотеть. И никакой дозаправки не надо.

Лаврова с Никитой перевернулись на спины и раскинули руки как крылья. Над лицом Лавровой покачивалась пушистая розовая головка кашки. Лаврова отодвинула ее ладонью, чтобы не мешала смотреть в вечность.

— Все облака пузатые, — сонно произнес мальчик.

Лаврова перевела на него взгляд, он уже спал.

«Какой он красивый», — подумала она, и у нее защемило сердце.

Они довезли Лаврову до ее дома. Она вышла из «Хаммера», и мальчик сказал ей в спину:

— Приходи к нам в гости.

Лаврова медленно развернулась:

— В гости ходят с тортом. У меня денег нет.

— Я дам тебе денег. Я коплю монетки, они мне не нужны, — произнес чужой ребенок с грустными глазами.

Лаврова заторопилась домой. Ей хотелось плакать.

— Больше никогда, — сказала она самой себе.

Лаврова тосковала. Целыми днями она стояла у окна и рисовала пальцем на пыльном стекле бессмысленные значки. Минотавр не звонил больше недели. Вместе с маленьким мальчиком он улетал в прошлое, которое надо забыть.

* * *

Первый раз Лаврова влюбилась в пятом классе, в старшеклассника. У него были золотые кудри и синие глаза. Она бессознательно ходила за ним хвостом. Однажды он взял ее за руку и, улыбаясь, привел в пустой класс. Там был его товарищ. Они сорвали с ее головы шапку и стали играть ею в волейбол. Они смеялись, а Лаврова плакала. Первая любовь Лавровой нахлобучила ей шапку по самые глаза и хлопнула ладонью по макушке.

— Малявка, — сказал ей златокудрый мальчик. — Возьми совок и иди в песочницу.

Тогда Лаврову в первый раз унизили. Она не знала, почему ей это вспомнилось именно сейчас.

Минотавр объявился через десять дней. Он вез Лаврову в свою квартиру для встреч. «Хаммер» тихо скользил в городском море и зловеще скалился акульей пастью. Его внутренности пахли дорогой кожей, выделанной из шкур сожранных им животных. Его мотор тихо и сыто урчал. «Хаммер» вышел на охоту для забавы.

Минотавр прошел сразу в спальню и рухнул на кровать в одежде и ботинках из бычьей кожи.

— Ботинки сними. Я устал.

Лаврова стояла у кровати, опустив руки.

— Что в моей просьбе особенного? — раздраженно спросил Минотавр. — Ты же просила меня снять твои сапоги. Значит, для тебя это нормально.

«Логично, — подумала Лаврова. — Око за око, зуб за зуб».

Она наклонилась и стащила сначала один ботинок. Ее ладони покрылись тонким слоем городской пыли. Чтобы снять другой, Лавровой пришлось опуститься на колени. Носки Минотавра пахли тщательно выделанной в дорогой мастерской бычьей кожей.

Он присел на кровати и рывком за плечи поднял ее к себе. Она упала на его твердое, как вековой дуб, тело и сразу оказалась внизу. Минотавр пах не только бычьей кожей, он пах ненавистью. Это был запах раздавленных желудей, толченой дубовой коры и миндаля. Тяжелая, как свинец, бурая, как свернувшаяся кровь, вязкая как расплавленный гудрон, чужая ненависть растекалась по простыням. Лаврова тонула в ней, как в трясине.

Минотавр был грубым и жестоким, как распаленный кровью врагов завоеватель. Он раздирал на Лавровой одежду. Она защищалась руками и ногами как могла.

— Убью, — хрипел он. Его кирпичные губы крючились ненавистью.

Лаврова перестала сопротивляться. Ей стало страшно как никогда.

Когда его дыхание выровнялось, он сказал:

— Мой сын все время спрашивает о тебе.

Она улыбнулась и спрятала улыбку в подушке.