Я выбрал бы жизнь - Тьерри Коэн

— Папа, папа.

Голос ребенка был тихий, но настойчивый.

— Папа, просыпайся!

Жереми медленно поднял голову. Рядом с ним на кровати примостился, поджав ноги, маленький мальчик; его огромные черные глаза, казалось, занимали все личико с правильными чертами. Длинные темные волосы падали на шею; он сидел, подперев ладонями подбородок, и, надув губки, смотрел на него.

— Ну же, папа, просыпайся, уже день!

Жереми снова откинул голову на подушку.

Он попытался собраться с мыслями, чтобы понять суть этой сцены. Но единственное, что всплыло в памяти, — его двадцать третий день рождения, чудесный вечер с Викторией, опьянение, Псалтирь и старик. Испуг с примесью усталости охватил его.

«Неужели опять начинается? Я больше не могу».

— Я есть хочу. Хочу молочка, — зудел тонкий голосок.

Жереми не шевельнулся.

«У меня опять приступ. Этот ребенок назвал меня папой. Это, видимо, Тома. Значит, я ушел на несколько лет вперед от моих последних воспоминаний. На три или четыре года». Он сокрушенно вздохнул. Размышлять он был не в состоянии. Воля его была сломлена.

Ребенку надоело ждать, он слез с кровати и вышел из комнаты.

Жереми остался лежать. Он прикрыл глаза рукой, защищаясь не столько от света, сколько от действительности.

Услышав звон разбитого стекла, он сел в постели.

Видно, сел он слишком резко. Голова закружилась. Он встал, но ноги, казалось, не держали его. Полузакрыв глаза, опираясь о мебель, он пошел туда, откуда раздался звук.

Он нашел ребенка в кухне; стоя на табуретке, тот рылся в подвесном шкафчике. Он дулся и даже не соизволил обернуться.

— Я хочу моего молочка, — сказал он твердо.

Жереми не знал, что делать. Он был ошарашен, словно не в себе, не мог ни думать, ни действовать. День, несомненно, готовил ему еще много сюрпризов. Надо было, однако, как-то жить в настоящем и для начала войти в роль отца.

Тома балансировал теперь на краю кухонной тумбы.

— Постой, я сейчас.

Ребенок уронил на пол банку варенья. Плиточный пол был усыпан осколками стекла, острыми и блестящими.

— Иди сюда, ты порежешься.

Он взял ребенка на руки и усадил на кухонный стол.

Все это он проделывал чисто механически. Ему хотелось оставить этого ребенка, вернуться в постель, отказаться от этой игры.

Жереми поискал тапочки. Нашел только пару мокасин в прихожей и сунул в них ноги. Он подтер пол бумажным полотенцем, ногой отодвинув осколки в угол. Потом полез в шкафчик, в котором рылся ребенок, и нашел чашку.

— Нет, я хочу из бутылочки, — сказал мальчик.

— Из бутылочки?

Ребенок был великоват для соски, но Жереми не хотелось вникать в это. Он взял бутылочку, на которую мальчик показывал пальцем, и достал из холодильника молоко.

Настоящее постепенно затягивало его, заставляя, как в тумане, совершать необходимые действия.

— Ты забыл какао.

— Ах да, какао! А где оно?

Ребенок, поджав губки, указал на кухонный шкафчик. Жереми нашел коробку какао-порошка. Он открыл микроволновую печь, поставил туда бутылочку и уставился на кнопки управления.

— Большая кнопка, — подсказал мальчик.

Он повиновался.

— Сюда, — продолжал его сын, указав пальчиком на цифру два.

Пока бутылочка разогревалась, Жереми осмотрел кухню. Это была не та квартира, что в его прошлое пробуждение.

Ему хотелось увидеть Викторию, поговорить с ней. Где же она?

Он посмотрел на ребенка. Мальчик был красивый. Его большие глаза не давали ему покоя. Ему казалось, что он их уже где-то видел. Но, едва задумавшись об этом, он узнал свои собственные. Ребенок был похож на него. «Потому что это мой сын», — подумал он, и от этой очевидности ему стало немного легче.

Ребенок смотрел на него с любопытством.

— Ну как, Тома?

Мальчик поднял брови:

— Я не Тома, я Симон.

Жереми сам удивился спокойствию, с которым принял эту информацию.

«Двое детей? Почему бы нет? Теперь меня уже ничем не удивить. Но сколько же лет я забыл на этот раз?»

— Симон? Ну да… Прости, я еще сплю… А где Тома?

— Играет в своей комнате.

Микроволновка выключилась. Жереми достал бутылочку, протянул ее Симону и направился в гостиную. Открыл одну дверь — за ней был кабинет. На другой двери висела яркая диснеевская табличка с надписью «Тома и Симон». Жереми вошел. Мальчик постарше сидел перед экраном монитора с джойстиком в руке. Он не заметил Жереми, сосредоточенный на видеоигре.