Голые циники - Алексей Семенов

— Да я в прямом смысле этого слова «вытри сопли».

Сам достал платок и вытер нос дочери. Потом поднялся, открыл портфель и достал коробку. Налил в стакан воды и протянул Славке.

— На, выпей одну таблетку для профилактики.

— Что это?

— Постинор.

— Но это же вредно?!

— Хорошо, не пей.

Слава схватила таблетку и засунула в рот. Жадно запила.

— Откуда у тебя «постинор», пап?

— Принимаю после заседаний Центробанка страны. Шутка. Заехал и купил тебе. Я ж тоже был молодым, прикинь. Давай иди, я почитаю немного. И еще… Варвара мне ничего не говорила. Она тут ни при чем.

Славка стала выходить из кабинета. Уже в дверях обернулась. Посмотрела на отца, кинулась и запрыгнула на него. Обняла и стала целовать во все щеки.

— Я люблю тебя, папочка… Спасибо тебе, миленький…

В комнате Слава надела пижаму и забралась в кровать. Потом немного оттянула резинку на штанах, как будто думала увидеть что-то там новое. Посмотрела на свое, до боли знакомое, как на личного врага, и тяжело вздохнула.

В дверь постучали. Мама.

— Можно, кис?

— Конечно, мамочка.

— Я тут кое-что принесла.

Мама вытянула руки из-за спины. В них была бутылка шампанского «Moet» и два бокала.

— Держи бокал, — сказала и стала его наполнять. — Я не рассказывала тебе, как мы познакомились. Точнее, я тебе правды не рассказывала. Я говорила, что мы познакомились на дне первокурсника Универа — это правда. Что мы танцевали и влюбились друг в друга — это правда. Что мы в тот же день уехали к нему и провели вместе ночь, что я стала женщиной с ним — это все правда. Проблема была в том, что утром мы проснулись и не поняли, почему лежим голые в обнимку. Имен друг друга даже не помнили. В предыдущий праздник были пьяные в хламину. Про все это нам рассказали, восстанавливая события, — друзья.

— Это попадос, мам.

— Не попадос, милая. Юрка — прекрасный муж и заботливый отец…

— Это уж точно.

— Понимаешь, чем попадос отличается от Юрки?

— Да, мам.

— Все, целую тебя, — она заговорщицки подмигнула. — Он уже в ванной. Пойду, потру ему спинку.

* * *

— Эй, Пинкертон, — Варвара вальяжно облокотилась о дверь магазина, — в прошлый раз я украла бутылку вискаря из магазина, а ты лохонулся.

— «Blue Label» за двести двадцать долларов. Их вычли из моей зарплаты. Я видел, как вы положили ее в сумку.

— Почему ты не сказал? Почему не поймал меня и ментам не сдал?

— Потому что ты — моя женщина.

— Что?! Мне показалось?!

— Ты — моя женщина. Ты будешь моей. Я буду ждать тебя. Терпеливо.

— Ты не прихерел, случаем? Книга жалоб и предложений в магазине есть?

— Сейчас принесу.

Варвара размашисто размашистой губной помадой написала: «В 18:00 у „Сатирикона“».

— Знаешь, что такое «Сатирикон-то»?

— Я был там. «Бабочек» Виктюка смотрел.

— О, да ты — эстет?! Знаешь, что все эстеты — пидорасы?

— Знаешь, что ты очень красивая?

— Ладно, гей, в шесть — и не опаздывай. Я билеты возьму… С меня должок за виски.

— В чем ты будешь одета?

— Это еще зачем?

— Хочу гармонично выглядеть с тобой…

— Гармонично… Обоссаться можно… Ты где такое слово выловил? Из толкового словаря эстетов?

Варвара усмехнулась задумчивыми глазами и уже на выходе из супермаркета нагло прошептала:

— Я буду без трусов, детка…

* * *

Таиланд. Режиссер проекта «всемирная проституция» Семен Горров был прожженным ценителем порноиндустрии и, хоть боялся признаться сам себе, — сексоголиком. Еще не прошло полчаса с момента заселения в гостиницу, как он уже трахнул уборщицу на этаже отеля. А сейчас с бокалом коньяка «Martell X. O.» из Duty-free ломился к Ричарду в номер.

— Осел, открывай. Медведь пришел…

Ричард распаковывал вещи. Достал фотографию Варвары и поставил на тумбочку.

— Какой, блядь, медведь?! Алкаш ты! И почему я — осел?

— Из мультфильма про Винни Пуха. Я — медведь Винни Пух, ты — осел Иа.

— С какого хуя?

— А с такого — я уже задрал одну пылкую телку, которая прибиралась на этаже. Просто разорвал ее. Она как обезьянка визжала: «А-а-а-а!!!» Я ее заставил скандировать: «Ю-ю-ющенко! Ю-ю-ющенко!!» Я ржал так, что не мог кончить, прикинь… Ты не представляешь, какие у них маленькие дырки. Просто дырочки — и все тут. Малюсенькие-премалюсенькие дыроебочки.

— Горров, давай без фанатизма…

— Она все говорила мне потом: «Mister Big fuck». Понял, я — Mister Big fuck. Значит, я — медведь с Биг факом.

— Биг Фак ты в Биг Маке. И с какого перепуга, я — осел Иа?

— Ты че, чувак, не помнишь мультфильма?! Ну, вспомни, когда хвост свой он в горшок вставлял, что говорил?

— Зачем он вставлял свой хвост в горшок? Что за ебаный порносценарий мультфильма?

— У тебя детство-то было?! Ладно, объясняю. Он говорил: «А сейчас входит… И выходит… Входит… И выходит…»

— И при чем здесь я?! И почему ты обдолбался коньяком в первый день съемок?!

— Вот и я про работу. Сегодня ты с несколькими героинями и одним героем будешь: «И входит… И выходит… И входит… И…»

— …И пошел ты на хуй…

— Нет, не пойду-у, скажи спасибо, что я не стал настаивать, чтоб ты с педиками спал. У худсовета телекомпании было такое предложение, но я его отверг. Ради тебя, моя упругая попка…

— Пошел ты на хуй…

— Боюсь-боюсь… Ухожу-ухожу…

Горров поставил бокал с коньяком на стол.

— Ладно, теперь серьезно. Коньяк тебе. Выпей. У меня в номере сидит главная героиня этого проекта про Таиланд. Она будет с тобой всю программу сквозным героем, будет показывать и рассказывать, снимать тебе проституток и договариваться о цене, съездим к ней домой, посмотрим на семью и подарим двум ее детям куклу Барби и Кена, будем в самых ужасных борделях и самых дорогих ресторанах, а под конец программы мы поедем с ней в хоспис к ее другу, умирающему от СПИДа…

— С ним-то, надеюсь, мне не нужно будет трахаться?

— С ним нет. Но с ней нужно будет переспать в конце программы…

— Уродка?

— Да нет, даже забавная очень.

— Как зовут?

— Хорхе… Он — травести.

* * *