1900-й. Легенда о пианисте - Алессандро Барикко

Казалось, Барикко оседлал волну успеха: через три года вышел его «Шелк» – небольшая повесть, в которой было все, чтобы завлечь читателя, причем любого, даже самого неискушенного. И действительно, читатели полюбили ее не меньше, а может быть, даже и больше «Море-океана». Но для самого писателя это стало едва ли большим, чем упражнение в стиле: ни об одном своем творении он не отзывался так пренебрежительно, как о «Шелке»: «Небольшая, линейная, пресная книжка: ничего особенного ни с точки зрения структуры, ни с точки зрения языка. Я мог бы написать еще пять таких, если бы в жизни меня интересовали только деньги». (Кстати, по этому пути пошел кое-кто из его эпигонов.) Но сам Барикко хотел другого и предстал перед читателями совершенно другим: в 1999-м вышел «CITY».

Необычен был уже сам способ подачи книги. Правда, эксперименты в этом смысле начались еще с «Шелка», когда Барикко решил устроить публичное чтение повести в одном из римских театров, – и во время него просто взял и исчез. Что касается «CITY», он был категоричен: раскрутка только через Интернет. Для этого был создан особый сайт, куда выложили пролог нового романа и несколько слов от автора – «Все, что я должен сказать о „CITY“». И больше ничего – ни рекламных акций, ни выступлений Барикко, ни интервью (которыми он вообще редко одаряет журналистов, особенно итальянских). Все оказались заинтригованы, а после выхода романа почти столь же дружно разочарованы. Пожалуй, реакцию публики, ждавшей нового «Шелка», лучше всего описывает фраза из одной рецензии: «Это все равно что сбросить с себя кимоно и надеть власяницу».

И действительно, вместо простого и лирического повествования читатели увидели перед собой роман со сложной структурой, фактически несколько «романов в романе». Сквозь текст порой было трудно продираться. (Заметим в скобках, что «CITY» оказался немалым испытанием и для переводчиков – по крайней мере, на русский язык.) Однако сам Барикко с того самого времени и до сего дня неизменно повторяет, что «CITY» он предпочитает всем остальным своим произведениям. «Море-океан», объяснял он, слишком «выверенно», «Шелк» – слишком статичен, а настоящий роман должен быть «непричесанным», с острыми углами, даже несообразностями; короче говоря – сложным (но не усложненным!). Барикко заранее предполагал, что «CITY» понравится далеко не всем его поклонникам, может быть, даже меньшинству; но это меньшинство, говорил он, получит уникальный читательский опыт, какого не дают все остальные романы писателя. Он пошел даже – впервые – на участие в специальном чате с читателями, объясняя свою позицию, а попутно давая множество любопытных ответов на не менее любопытные вопросы («я люблю „чупа-чупсы“, но только апельсиновые»; «я никогда в жизни не писал стихов», «когда-то я был католиком» и т. п.).

Надо сказать, что в это время с именем Барикко связывались очень высокие – и даже, можно сказать, вполне конкретные ожидания. В 1998-м вышел фильм Джузеппе Торнаторе «Легенда о пианисте», снятый по театральному монологу Барикко «1900-й», который был опубликован четырьмя годами ранее. Сам монолог прошел малозамеченным на фоне невероятно успешных романов, а вот фильм (с Тимом Ротом в одной из главных ролей, с музыкой Эннио Морриконе…) стал подлинным кинематографическим событием и получил разнообразные награды. От Барикко ждали все-таки прежде всего красивых легенд, которые можно одолеть на одном дыхании – в духе «1900-го» или того же «Шелка». «CITY» казался причудой сверхпопулярного беллетриста, многие нашли в романе отражение его внутренних комплексов: многие задавались вопросом, не есть ли Гульд (тринадцатилетний вундеркинд-интраверт, живущий в воображаемом мире), alter ego автора? На что Барикко дал категорический ответ: «Ни один из моих персонажей не является моим alter ego».

И вот после этого вышла книга «Без крови», официально названная все так же «романом», на деле – очень небольшая книга. Один из критиков даже замерил время, потраченное на ее чтение (48 минут, утверждал он, то есть меньше, чем длится киносеанс, а вот стоит дороже билета в кино – 10 евро!). Лаконичное, жесткое, простое, без стилистических «вывертов» повествование о ненависти и ее преодолении разочаровало почти всех. Французский еженедельник «Экспресс», еще пять лет назад утверждавший: «Мы мечтаем о своем, французском Барикко», теперь поместил рецензию с красноречивым заголовком: «Обескровленный Барикко», а в самом тексте встречались определения и похуже – «выжатый, как лимон», «словесная жвачка»…

Но самого писателя это, похоже, совершенно не взволновало. (Впрочем, он мог себе это позволить – к тому времени тиражи каждой из его книг исчислялись многими сотнями тысяч.) Он занялся совершенно новым для себя проектом – подготовкой сценического варианта «Илиады», состоящей из 21 монолога гомеровских героев и крайне сложной для исполнения. Впрочем, поставлена она была моментально. Сам же автор объяснял свои намерения так: «Рассказать о войне – значит, предотвратить следующую войну». В 2000-е годы Барикко вообще сильно расширяет спектр своей деятельности. Он всерьез обращается к театру – готовит постановочные версии собственного «CITY» и мелвилловского «Моби Дика». Он пробует себя и в кино – сначала в качестве сценариста «Шелка», а затем и в качестве режиссера фильма «Лекция 21», посвященного загадкам Девятой симфонии Бетховена (о которых рассказывает не кто иной, как профессор Килрой – персонаж «CITY»). Наконец, он осуществляет свою давнюю мечту – бросить вызов крупным издателям, боящимся всего нового и предпочитающим лишь беспроигрышные варианты, – и уходит из «Rizzoli» в небольшое издательство «Fandango», одним из руководителей которого становится. «Fandango» и опубликовало его очередной роман – «Такая история» (2005; нельзя не отметить, что с 1993-го по 2005-й Барикко строго придерживался ритма – один роман в три года, независимо от объема текста).

Это третий «большой и сложный» его роман. Пожалуй, именно после него читающая публика окончательно разделилась на поклонников и ненавистников Барикко; кем-то было подмечено, что писатель пробуждает в людях именно крайние эмоции – равнодушных к его творчеству очень мало. В «Такой истории» щедро рассыпаны приманки для «истинных бариккистов». Но интересно то, что в ней романист впервые заговорил всерьез об Италии – где, собственно, и происходит действие (впервые у Барикко!). Мало того, в центре повествования – одна из самых трагических страниц национальной истории: разгром при Капоретто осенью 1917 года, о котором в Италии не слишком любят вспоминать. Именно итальянская действительность показалась автору наиболее подходящей для размышлений о порядке и хаосе, о том, «почему нас притягивает хаос, который кажется нам чем-то вроде обещания свободы, – и почему он в то же время ужасает нас». В сущности, об этом же и следующий роман Барикко, «Эммаус», вызвавший немалые споры: в упорядоченный мир четырех юношей-католиков врывается девушка, из-за чего весь этот мир непоправимо рушится. Но никто не виноват – разве что те, кто не объяснил вовремя подросткам, что настоящий, большой мир вовсе непохож на «добрую сказку».

А что сейчас? Барикко – «писатель-суперзвезда», как его часто называют; только что вышел его очередной роман, «Мистер Гвин». Все будто бы опять идет по накатанной колее. Но можно не сомневаться, что Барикко еще не раз и не два будет возмутителем спокойствия – просто потому, что ему захочется чего-нибудь нового.