Продавщица - Стив Мартин

Первая дилемма Мирабель — как обойтись со служителем парковки. Ей не по карману отдать три пятьдесят плюс чаевые, чтобы кто-то отогнал ее машину. Но в противном случае придется оставить машину за несколько кварталов в зоне свободной парковки. Она решает, что это моветон — явиться на первое свидание всклокоченной от ветра и, проскользнув на машине к бордюру, принимает чек от служителя, молясь, чтобы Рэй Портер сжалился над девушкой, у которой при себе восемь долларов наличными. Машина исчезает, и Мирабель тянет на себя ресторанную дверь, та не подается, тогда она ее толкает, и лишь тут понимает, что ломится в заблокированную половину; тогда она толкает нужную створку, потом тянет ее на себя, и дверь в конце концов отворяется. Она входит в небольшой сумрачный грот — это явно не самая чумовая точка в городе, перед Мирабель — синклит пожилых гурманов, одетых в блейзеры с золотыми пуговицами и в сорочки с большими воротниками. Одно утешение. Молодой актер из хитового телесериала, Трей Брайен, сидит в уголке с какими-то вроде бы продюсерами, а если бы не это — полный Старпервиль. Мэтр, некогда знойный итальянец, является перед ней со своим «буона сера», и Мирабель не может взять в толк, что это он сказал.

— Я встречаюсь здесь с Рэем Портером.

— А. Рад вас видеть вновь. Прошу сюда.

Он провожает Мирабель мимо банкеток красной кожи, обводит вокруг решетки из реек. В кабинке, слишком большой для двоих, сидит Рэй Портер. Он смотрит в блокнот и сперва не замечает Мирабель, но поднимает взгляд почти мгновенно. Трепетный свет, процеженный сквозь красные абажуры, согревает, и Рэю кажется, что она выглядит лучше, чем у «Нимана». Он встает ее поприветствовать, проводит в кабинку и садится рядом справа.

— Вы помните мое имя? — спрашивает он.

— Да, и все незабываемые минуты, что мы провели вместе.

— Не желаете ли чего-нибудь выпить?

— Красное вино? — ставит вопрос она.

— Желаете итальянского?

— Я еще не разобралась в своих желаниях. Пока только набираюсь опыта, — говорит Мирабель.

У Рэя Портера отлегает от сердца — мало того, что он ее хочет, она ему еще и нравится. Официант подходит к ним, и Рэй заказывает два бокала «бароло» по винной карте, а Мирабель поигрывает ложкой.

— Так почему же вы согласились со мной встретиться? — Он каскадом распускает салфетку и укладывает ее себе на колени.

— По-моему, об этом невежливо спрашивать. — Мирабель подпускает в свой голос уместную толику лукавства.

— Справедливо, — говорит Рэй Портер.

— Так почему же вы меня пригласили? — спрашивает Мирабель.

Фундаментально простой ответ на этот вопрос вообще редко озвучивается на первом свидании. Истинный же ответ не приходит в голову ни Рэю, ни Мирабель, ни даже официанту. К счастью у Рэя Портера есть ответ логичный, и он не дает повиснуть неловкой для обоих паузе.

— Пусть наша вежливость будет взаимной.

— Справедливо, — говорит Мирабель.

— Справедливо, — говорит Рей Портер.

И они сидят, отыскивая, что сказать дальше. Наконец Мирабель справляется с задачей.

— Как вы раздобыли мой адрес? — говорит она.

— За это извините. Раздобыл, и все тут. Я что-то наплел у «Нимана» и вызнал вашу фамилию, а дальше обычно звонят в справочные.

— Вы уже проделывали такое раньше?

— Мне кажется, я успел раньше проделать уже все. Но — нет, не думаю, чтобы раньше я так поступал.

— Спасибо за перчатки.

— У вас есть, что к ним надеть?

— Да, шорты из шотландки и кеды.

Он таращится на нее, потом до него доходит, что она пошутила.

— Чем вы занимаетесь?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду — помимо работы у «Нимана».

— Я художник. Рисую.

— А я вот не умею и простую линию нарисовать. Лист бумаги после того, как я на нем что-нибудь нацарапаю, только теряет в цене. Что вы рисуете?

— Обычно что-нибудь мертвое.

Тот айсберг, который в этот миг мерещится Рэю Портеру под душевной ватерлинией Мирабель, не имеет ничего общего с подлинным.

Подано вино. Пока официант его разливает, они сидят в молчании. Когда он уходит, вновь принимаются говорить.

Она просит его рассказать о себе, что Рэй Портер и делает, все время соскальзывая взглядом по абрису ее шеи к накрахмаленной блузке, которая приоткрывается в такт дыханию. Эти полдюйма позволяют ему увидеть ее кожу как раз над грудями, которые гнездятся в белизне ее лифа. Он хочет протянуть руку и оставить там легкий бледный отпечаток пальца. Его поглядывание на Мирабель имеет место в промежутках между ее поглядыванием на него, вследствие чего их взгляды переплетаются, но не скрещиваются.

Вечер проходит за беседой, которой хватает ровно до появления чека, в этот момент все темы иссякают. Тут они разделываются с деловой частью вечера — той частью, когда происходит обмен телефонами и определяются наиболее благоприятные для звонков часы. Рэй Портер заодно дает и свой номер в Сиэтле, прямую линию, а не рабочий телефон. Когда они покидают ресторан, он кладет ей руку на основание шеи, как бы помогая пройти в дверь. Это их самый первый физический контакт, и он не проходит незамеченным для подсознания каждого.

Автомобиль Мирабель подают первым и она, промаршировав к дверце, принимается нашаривать в сумочке чаевые.

— Об этом уже позаботились, — говорит служитель. Она едет домой, не зная толком, что чувствует, но преисполненная вероятно первым дорогостоящим ужином в своей жизни. Дома на автоответчике ее ждет приглашение Рэя Портера поужинать в следующий четверг. Там же и послание от Джереми с просьбой перезвонить ему сегодня же вечером. Ген ответственности взыгрывает в ней, и она перезванивает, хотя до полуночи всего двадцать четыре минуты.

— Угу? — Джереми считает, что это остроумный способ отвечать на телефонные звонки.

— Ты просил позвонить, — говорит Мирабель.

— Да. Спасибо. А, привет. Что поделываешь?