Меня не купишь - Касарьего Мартин

Я пришел ровно в двенадцать, свежий, только из-под душа, но с трехдневной щетиной. Хотелось бы после стольких лет разлуки появиться перед Розой в более презентабельном виде, но у меня не было времени. Какой стала Роза? Сохранила ли она ту давнюю непорочную чистоту, или жизнь оставила на ней свой ржавый след? Не воспринимайте слишком буквально мои слова о чистоте и непорочности: я не дурак, и, насколько я понимаю, Годо не из тех, кто удовлетворится прощальным поцелуем в темном подъезде. Да и двадцать два — два утенка — это возраст. Конечно, не пойман — не вор, но я не ребенок.

Я вошел в магазин, вернее, в бутик, претендовавший на утонченность, не обращая внимания на высокомерный взгляд продавщицы. Похоже, я показался ей подозрительным, но мне было наплевать: она обслуживала дамскую секцию, а я и не собирался покупать кружевные трусики. Дама лет пятидесяти, только что из парикмахерской и не уступающая по количеству операций подопытной лягушке, единственная покупательница во всем магазине, отвлекла продавщицу, и та бросилась ублажать дорогую клиентку. И тут появилась Роза. Боже мой, как хороша и элегантна! Светясь от радости, она бросилась мне в объятия. Пока покупательница вертелась перед зеркалом, примеряя пальто, продавщица удивленно взирала на девочку-конфетку, по ошибке угодившую в лапы дурно одетого небритого оборванца.

— Макс, — воскликнула она, — ты изменился… Но ты мне по-прежнему нравишься!

— Ты тоже изменилась, — отозвался я, — но нравишься мне еще больше.

В этом каменно-кирпично-асфальтовом городе иногда появляются — и приживаются — удивительные цветы. Роза была одним из них.

— А где Годо?

— Еще не приходил, — ответил я. — Это тебя удивляет?

— Нет, — ответила Роза, отстраняясь от меня. — Обычное дело, если он договаривается со мной.

На минутку мне показалось, что ее лицо омрачила тень грусти, но, если это было и так, она тут же исчезла. Роза сняла с вешалки пиджак и приложила его ко мне.

— Тебе идет, — улыбнулась она. — Вас, принц, следует побрить и приодеть.

— Извини, — по-дурацки пробормотал я, ощупывая щетину на подбородке.

— Тебе бы подошел этот костюм.

— Конечно.

Она посмотрела на этикетку.

— Пятьдесят четвертый. Ты по-прежнему носишь этот размер?

— А ты знаешь, какой у меня был размер? — удивился я.

— Конечно, — просто ответила она. — Это и многое другое. Ты был моим любимым объектом для изучения. Ты знаешь, что такое тайная поклонница?

Я взял пиджак и взглянул на болтавшуюся на рукаве этикетку.

— У него есть одно но, — заметил я, — сто штук.

Я повесил пиджак и пристроил его на стойку среди пятнадцати Или двадцати костюмов того же размера, но из других тканей.

Роза рассматривала свитера. Магазин по-прежнему был почти пуст: кроме Розы и вашего покорного слуги по нему бродили все та же дама с кожей вытянутой, как жвачка, да продавщица. И тут, откуда ни возьмись, как черт из табакерки вынырнул управляющий. Обычное явление: именно тогда, когда в зале нет ни одного покупателя, возникает управляющий, а если вас угораздило в этот день встать с левой ноги, их может оказаться целых два.

— Что желаете?

— Хожу, присматриваю что-нибудь.

— Для джентльмена?

— Нет, — я свирепо взглянул в его сторону, — для себя.

— А, понимаю, — забулькал он. — Пожалуйста… пожалуйста, продолжайте. — И растворился.

В этот момент появилась Эльза. Черт! На ней было черное платье с большим разрезом сбоку, руки обнажены, черные ажурные перчатки до локтя, на голове черный платок а-ля капитан Гарфио, но производящий совершенно другой эффект. Одним словом, высший класс. Она подошла ко мне.

— Нравится? — Она имела в виду магазин. — Это один из лучших бутиков.

Она обняла меня. Я не мог удержаться и взглянул через ее плечо на продавщицу: та улыбнулась мне почти тепло. Я ответил на ее улыбку, но несколько прохладней. Эльза отстранилась.

— Недоделки устранены, — сказала она, демонстрируя ногу в безупречном чулке. — Купила новые.

Подошла Роза.