Девчонки в поисках любви - Жаклин Уилсон

Сто раз. От этого более собранной я себя не чувствую — наоборот, разваливаюсь на части. И я так старалась не опоздать и не упустить блондина. Старательнее некуда, напиши хоть миллион раз.

Извинения Надин куда короче, поэтому она справляется раньше меня, хоть и тщательно выписывает каждую виньетку. Сто раз: «Я больше не буду грубить».

Сегодня она явилась в школу с невероятным засосом на шее, громадным фиолетовым пятном на белоснежной коже.

— Ну и ну, да у твоего Лайама рот, как раструб пылесоса! — хохотнула Магда.

— Надин всегда любила вампиров, — поддакнула я, стараясь звучать легко и беззаботно.

Я не могла оторвать взгляда от шеи Надин. Как-то в детстве мы захотели понять, что такое засос, и искусали друг дружке руки. И решили, что никогда не позволим такого парням. А теперь у Надин засос прямо в центре шеи, так что даже волосами не прикроешь. Я не могла избавиться от наваждения: Лайам кусает Надин в шею. Никак не получалось понять, что же я чувствую — отвращение или зависть?

Миссис Хендерсон составила мнение сразу же.

— Надин, сходи в медицинский кабинет и возьми пластырь, — холодно сказала она. — Прикрой отметину на шее. Неужели ты сама не понимаешь, как это глупо. Твой друг тебя не уважает, раз позволяет себе такое. Не говоря уже о том, что можно занести грязь.

Надин хмурится.

— Готова поспорить, ты мне завидуешь, — шелестит она.

Но у миссис Хендерсон ушки на макушке. И Надин остаётся после уроков.

Миссис Хендерсон оставляет нас писать извинения, а сама уходит на хоккейную тренировку.

— Ну, я закончила эту чушь, почему я не могу идти? — говорит Надин, начиная ёрзать.

— Она сказала ждать до её возвращения.

— Вот глупость. Не её дело, чем я занимаюсь после уроков, — говорит Надин, ощупывая пластырь на шее.

— А что сказали твои родители, когда увидели?

— Да что ты! Я обернула вокруг шеи шарф. Я же говорю, они с ума сойдут, если узнают про Лайама.

— Надин…

— Ну что тебе?

Она на меня и не смотрит. Достала из сумки журнал и листает страницы.

Надин всю жизнь презирала журналы для девушек. Признавала только ужасы и самодельные издания про свои любимые группы. Но сейчас такое впечатление, будто от колонки вопросов и ответов зависит вся её жизнь.

— На что это похоже? Ну, засос?

Надин пожимает плечами.

— Ты сама хотела так далеко зайти?

— Он предпочёл бы зайти куда дальше.

— И ты… ты ему позволила?

Надин ёрзает.

— Ну… не все. — Она нерешительно молчит и добавляет: — Не говори никому, ладно? Даже Магде. — И хотя в классе кроме нас никого, она наклоняется к самому моему уху и начинает шептать.

— Надин! — теперь я действительно ошеломлена.

— Ну, а что тут такого? — спокойно говорит Надин. — Элли, ты как ребёнок.

— Вовсе нет.

— Все парочки этим занимаются.

— Да ты что?

— Значит, у вас с Дэном ничего такого не было, — подозрительно смотрит Надин.

Я пытаюсь представить себе, как проделываю это с Дэном — блондином моей мечты. Кровь приливает к вискам. Но потом я вспоминаю настоящего Дэна и чуть не взрываюсь от хохота.

— Что это ты так улыбаешься? — говорит Надин. — Ага, у вас с Дэном всё-таки что-то было!

Да уж, это было бы что-то!

— Нет, это я размечталась, — бормочу я. — Мы-то не встречаемся каждый день.

Дэн (настоящий) в каждом письме нудит и нудит, чтобы я приехала в гости или пригласила его к себе. Я придумываю хитроумные причины, по которым ничего не выйдет, но тянуть дальше становится неловко. Все так сложно, что я тяжело вздыхаю.

— Так скучаешь, Элли? — тихо спрашивает Надин. И обнимает меня обеими руками, хрустит журнал.

Я прижимаюсь к ней и чувствую себя страшно виноватой.

— Просто… Ох, Нади, не знаю, как и объяснить, — шепчу я.

— Я тебя понимаю, — говорит Надин. Ничего-то она не понимает. — Знаешь, у нас с Лайамом тоже не все гладко. Вчера мы крупно поругались.

— Правда?

— Я отказалась… Ну, сама понимаешь, пойти до конца. Я ещё не готова. А в журналах говорят, не стоит, пока не почувствуешь, что готова полностью. Вот. — Она раскрывает журнал и подсовывает мне колонку вопросов и ответов.

— Ля-ля-ля, «не соглашайтесь делать это с вашим другом…» Ой! «А если он говорит, что его прибор…» Что такое прибор? Как на приборном щитке в машине?

Мы покатываемся со смеху.

— Нет, глупая. Это его… то самое… поняла?

Ох. Ну конечно. Теперь даже до меня дошло. Я читаю письмо девушки до конца.

— И что, Лайам начинает беситься, как этот парень?

— Вчера — да. Он сказал, что старался быть терпеливым. И что я совсем его не люблю. А я сказала, что безумно его люблю, просто я не готова, так ведь бывает. И он рявкнул, что я, видно, никогда не буду готова, что у меня не все дома и что я гублю наши отношения. — Теперь Надин не до смеха. Она едва сдерживает слезы.

— Бедняжка. Он ведёт себя как самый настоящий… прибор! — Я надеюсь, она улыбнётся, но по её щеке уже скользит слеза.

— Да нет, Элли. Я могу его понять. Для мужчины это так тяжело…

— Чушь собачья! Слушай, ты не обязана с ним это делать. Господи, тебе всего тринадцать! Да это вообще противозаконно!

— Кому какое дело до закона? Все его прежние подруги соглашались без проблем.

— Отлично! И ты хочешь пополнить их ряды? Надин, где твои мозги?

— Временами мне хочется задать тот же вопрос, — раздаётся от двери голос миссис Хендерсон.

Надин суёт журнал в парту и наклоняет голову, пряча заплаканное лицо за волосами.

Миссис Хендерсон подходит к ней. Похоже, она на самом деле за нас тревожится.

— Что стряслось, девочки? — спрашивает она совершенно иным голосом. — Я знаю, вы считаете, мы живём на разных планетах, но, может статься, я тоже кое-что смыслю в бедах подростков.

Надин заметно нервничает. Я смотрю в парту.

— Надин, — говорит миссис Хендерсон. — Это все из-за мальчика, да?

Вполне очевидно. Засос по-прежнему лиловеет на шее Надин.

Надин молчит.

— Иногда помогает, если выговоришься, — продолжает миссис Хендерсон. — И знаешь, нет ничего такого, с чем бы столкнулась ты одна. Наверняка и со мной такое бывало.

В моей голове сразу же возникают невероятные образы: миссис Хендерсон занимается этим с мистером Хендерсоном. Приходится закусить щеки, чтобы не расхохотаться. Плечи Надин трясутся. Она явно представляет себе ту же картину. Слава богу, миссис Хендерсон ни о чём не подозревает.