Чудотворец - Дмитрий Константинов

– Рэкетир? – Качалин улыбался, но глаза его были серьезными. – Кооператор?

Мальков опешил.

– Нет, я…

– А че такой борзый?! – капитан рывком распахнул дверцу со стороны водителя. – Из машины, быстро!

– Тихо-тихо, ты чего?.. – Мальков поспешно выбрался наружу.

– Ты, кто – генерал, меня вызывать?! Жопа от сиденья не отрывается?! – Качалин схватил Малькова за грудки и, прижав спиной к иномарке, с ненавистью процедил: – Ты кто такой, сука, чтоб меня к себе вызывать?! Вы у меня, твари, кровью ссать будете!

– Федя, ты чего?.. Это же я, Гена! Помнишь, в ДК? Нападение на Ставицкого!.. Потом еще… э-э… нормально так потрещали, договорились…

– О чем договорились?.. – капитан от неожиданности отпустил Малькова, и оба непонимающе уставились друг на друга.

– Вообще ничего не помнишь?.. С нами сержант был, Паша, щуплый такой, рыжий…

Капитан обернулся ко входу в отделение:

– Серый, Ефимова крикни – пусть выйдет! – он снова посмотрел на Малькова. – Мужик, ты бредишь?

– Мы же в ДК бумаги подписывали! Может, сходить, посмотреть?

– Что смотреть?! – заорал капитан. – Хочешь сказать: я дурак?!

– Просто проверить… – неуверенно пробормотал Мальков.

На крыльцо тем временем вышел рыжий сержант Ефимов.

– Знаешь его? – Качалин кивнул на Малькова. – Говорит, мы с ним о чем-то договорились.

Ефимов подошел ближе, вгляделся в лицо Малькова и пожал плечами:

– Лично я ни о чем с ним не договаривался… А че он хочет?

– Пока не понял.

Мальков, переводя взгляд с капитана на сержанта и обратно, натянуто улыбнулся.

– У меня бывает, после контузии… клинит местами – людей путаю… Все, мужики, без обид!

* * *

Мальков и Ставицкий в молчании сидели в машине. Наконец, Мальков спросил:

– Ты же можешь заставить их вспомнить?!

– А потом он снова заставит забыть, – усмехнулся Виктор. – Так и будем над милицией издеваться?

– Есть же бумаги! Протокол, что там еще?..

– Нет уже никаких бумаг: сожгли, изорвали… или он их съесть заставил. Сказал, что это – бутерброды с килькой.

– Может, ему еще раз башку проломить?

– Гена, не увлекайся! – Ставицкий укоризненно посмотрел на него. – Человек не хочет в тюрьму – это естественно, за что его бить?.. На телевидение его не пустят. Выступать захочет – ползала не соберет, его же никто не знает. Все, что он может – мелко пакостить… Вернемся – я его накажу.

* * *

Витя Даглец с камерой на плече, Юра Арбенин в форме капитана милиции, Михаил Зубарев в строгом костюме и с экспертным чемоданчиком поднимались по лестнице.

– Тимофей Степанович и Ольга Петровна Барановы?

Супруги, с дорожными сумками только что вышедшие из квартиры, растерянно посмотрели на приближающихся людей. Ольга первой нашла в себе силы кивнуть.

– Капитан Тарасов, спецотдел МУРа по борьбе с мошенничеством, – представился Юра, отдав честь. – Можете не торопиться. Виктор Ставицкий со своим подельником сняты с поезда и в данный момент тоже дают показания.

Тимофей Степанович побледнел, а Ольга изобразила удивление.

– А-а… кто это?

– Каждый вечер ходите на его выступления и даже не знаете, кто это? – приветливо улыбнулся Юра. – Сейчас подъедет следователь с санкцией на обыск и все вам подробно объяснит.

Притихшие супруги Барановы вернулись в квартиру, и Мальцев приступил к снятию отпечатков их пальцев. Юра, прохаживаясь по комнате, монотонно вещал:

– Согласно постановлению МВД СССР за номером двести два дробь четыре, с 15 апреля этого года все следственные действия по делам о мошенничестве должны быть записаны на видеокамеру…

– Не понимаю: в чем нас обвиняют? – возмутилась наконец Ольга. – Мы требуем адвоката! Тимоша, что ты молчишь?!

– Никто вас не обвиняет, – успокаивающе проговорил Юра. – Речь идет о свидетельских показаниях. Расскажете нам о преступной деятельности Виктора Ставицкого – и можете быть свободны! Давно познакомились?

– Недавно. Случайно. На улице.

– И каждый вечер – как на работу – шли на его выступления?

– У меня пупочная грыжа, у Тимоши язва – хотели избавиться…

– Так, Ольга Петровна, выйдите в соседнюю комнату, а я пока побеседую с вашем мужем.

Тимофей Степанович поднял на Юру растерянный взгляд и испуганно покосился на жену.

– Это исключено, – заявила Ольга. – Он будет говорить только в моем присутствии или в присутствии адвоката.

– Значит, все-таки «адвоката»? – вкрадчиво заметил Юра. – В тюрьму не терпится? Это я вам устрою!

– Вы что себе позволяете?! – вскрикнула женщина, встала и сухо добавила: – Дайте телефон вашего начальника – я хочу ему позвонить!

– Сейчас подойдет следователь – с ним разбирайтесь, – устало отмахнулся Юра.

Зубарев, стоявший возле окна, раздернул шторы.

* * *

Николай и Настя сидели в кабине «каблука», и Николай держал девушку за запястье.

– Жжение какое-то… Сильно жжет!

Арбенин убрал руку:

– Больше нельзя, ожог будет… Называется «психологический горчичник».

– Профессор Голин говорил, это очень сложно: головные боли, повышается температура, давление?.. – Настя с недоверием рассматривала покрасневшую кожу.

– От этого, – Николай кивнул на руку девушки, – нет… Вот когда стакан с водой двигал, всего датчиками увешали – давление двести тридцать на двести, спазм сосудов головного мозга…

– Ничего себе!.. Он сказал: вы даже сознание теряли?

– Только один раз.

– Тоже что-то двигали?

– Пытался увидеть будущее… – признался Арбенин и пожал плечами. – Что-то видел… смутно… какие-то отдельные картинки. Надеюсь, не мое будущее. – Он бросил взгляд в окно и воскликнул: – О! Шторы! А мы тут сидим!

Николай выскочил из машины и помчался к подъезду.

Когда он зашел в квартиру Барановых, на тумбочке зазвонил телефон. Арбенин взял трубку:

– Да?.. К сожалению, это невозможно. Супруги Барановы задержаны в рамках расследования уголовного дела по факту мошенничества Виктора Витальевича Ставицкого.

…Мальков в ступоре постоял возле телефона-автомата, затем швырнул трубку на рычаг и кинулся к поезду. Доложив все Ставицкому и его администратору, сорокалетнему лысеющему Леониду Гузаку, он тяжело выдохнул и сел.

– Надо отменять поездку! – будь в купе место, Гузак забегал бы по потолку. – Подключать людей – из милиции, горисполкома!.. Витя, ты меня слышишь?!