Кодекс принца. Антихриста - Амели Нотомб

– Олаф так и не звонил? – спросила она.

– Нет. Сигрид, вы же знаете, нет никаких причин беспокоиться.

Я сказал это с раздражением, и мой резкий тон успокоил ее.

– Вы правы, я веду себя глупо. Мне давно пора бы знать.

«Что знать?» – подумал я, но промолчал.

– Хотите куда-нибудь выйти? – спросила она.

Я почуял западню.

– А вы?

– Меня не было дома весь день. А вы уже два дня сидите здесь безвылазно. Я подумала, может быть, вам хочется выйти прогуляться.

– Нет. Для разнообразия, знаете ли…

– Я понимаю, – улыбнулась она.

Уф.

– Я очень рада, что вы не хотите никуда выходить. Здесь так хорошо.

– Вам нравится эта вилла?

– Даже очень.

– Вы не находите, что обстановка немного…

Я помедлил, подбирая слово. Не мещанская, не помпезная, нет. Просто-напросто отвратительная – но этого я не мог ей сказать.

Мило улыбнувшись, она пожала плечами:

– Вы хотите сказать, мало похоже на Бобиньи? Вот именно. Я в этом ничего не смыслю, только знаю, что этот дом с его покоем и роскошью меня спас.

– А будь у вас возможность выбирать самой – вы бы выбрали эту виллу?

– Понятия не имею. Я рада, что у меня не было такой возможности, не знаю, способна ли я на такой выбор.

– Выбирал Олаф?

– Нет. Его предшественник.

Так-так, у моего предшественника тоже имелся предшественник.

– Олафу нравится этот дом?

Мне было трудно говорить о нем в настоящем времени.

– Не знаю, он мне не говорил. А ведь я, представьте, должна делать над собой усилие, чтобы заставить себя куда-нибудь выйти.

– Зачем же себя заставлять?

– Иначе я бы носа отсюда не высунула. Жила бы затворницей, а продукты первой необходимости заказывала бы на дом.

– Это бы кому-нибудь помешало?

– Я однажды попробовала.

– И что вышло?

Она смущенно покачала головой, давая понять, что не хочет об этом говорить.

– Я, во всяком случае, не высовывал отсюда носа два дня и, будь моя воля, так бы и продолжал в том же духе.

– Пожалуйста, продолжайте! – горячо воскликнула она. – На вашем месте я бы поступила так же.

– Мое присутствие вам не мешает?

– Наоборот. Лучше, чем в одиночестве.

– Понятно. Я или кто-то другой…

– Я не то хотела сказать. Вы здесь не первый, коллеги Олафа заезжали и до вас. Но вы не такой.

– Объясните.

– Другие… чувствуется, что для них это лишь передышка между двумя делами. Все равно как в гостинице, ничего интересного. Им не терпится скорее уехать. Их жизнь не здесь. Заметьте, я их понимаю. Что им этот дом? А вот вам, кажется, по-настоящему нравится здесь.

– Подтверждаю: нравится.

– Я очень рада. Вам интересен этот дом, вы читаете книги из библиотеки. И потом, вы первый, при ком я не чувствую себя гостиничной обслугой.

– Неужели?

– Да. Я не хочу сказать, что ваши коллеги невежливы, я понимаю, молчание им жизненно необходимо. Но с тех пор, как вы здесь, я почувствовала, что существую.

– Думаю, в присутствии Олафа вас тоже посещает это чувство.

– Меньше, чем с вами. Надеюсь, вы не сочтете меня бестактной или неблагодарной за эти слова. Олаф спас меня, он обо мне заботится. Но вы – другое дело: вам я интересна. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

– Готов подтвердить: вы мне интересны.

– Я польщена. Ваша жизнь богата событиями и исполнена смысла, а вы так добры, что проявляете интерес к моей незначительной персоне.

«Ваша жизнь богата событиями и исполнена смысла». Боже мой! В моей жизни вообще не было никаких событий до смерти Олафа и встречи с его женой. Знала бы она!

– Незначительной персоной я бы вас не назвал, наоборот.

Я не хотел быть понятым превратно, поэтому не стал ничего добавлять.

– Полноте, Олаф. Вы же понимаете, как проходят мои дни.

– Я этого не знаю, – ответил я, радуясь возможности узнать побольше о ее жизни.

Именно этот момент выбрал наглый котяра, чтобы войти и с негодующим видом встать перед хозяйкой.

– Ты проголодался, мой Бисквитик! Сейчас, сейчас я дам тебе поесть.

– Это не может подождать?

– Нет. Когда Бисквит голоден, если его не покормить немедленно, он начинает прыгать по столам, сшибая все подряд. Я со счета сбилась, сколько ваз он переколотил в доме.

– Неглупо. Если вы застанете меня за подобным занятием, учтите, что и мне требуется пища.

Она рассмеялась. Я пошел следом за ней в кухню. Бисквит с жадностью набросился на свои дорогущие консервы.

– Я принесу вам бутылку шампанского?

У нас уже завелись привычки.

Пока она ходила в погреб, я отвел душу, ругая кота:

– Идиот! Она готова была наконец посвятить меня в свой распорядок дня, и надо же было тебе пожаловать за своим мяу!

Бисквит не удостоил меня вниманием. Перевес был явно на его стороне.

Вернулась Сигрид с бутылкой «Вдовы Клико» в ведерке со льдом.

– Давайте через день будем пить «Вдову», – предложила она.

Похоже, предполагалось, что я задержусь здесь надолго. Меня это устраивало.

– Может, мы вернемся в гостиную? Шампанское под Мурлыкин запах как-то…

– И правда, – согласилась она.

Мне к тому же не хотелось делить Сигрид с Бисквитом.

Она наполнила заиндевевшие фужеры и спросила:

– За что мы выпьем сегодня?

– За Сигрид. За вашу новую личность, которую дал вам я.

– За Сигрид, – повторила она и с наслаждением, словно утоляя жажду, осушила фужер.

Я выпил свой залпом, чтобы хватило храбрости напомнить ей о прерванном разговоре.

– Кот нас перебил, вы рассказывали мне, как проходят ваши дни.

– Вряд ли рассказ получился бы длинный, – улыбнулась она.

– Вы не успели даже начать.

– Вы же видели сегодня, как я вернулась. Разве это не ответ на ваш вопрос?

Мне показалось, что этот разговор ей неприятен. Я налил себе еще фужер, ломая голову, о чем же можно с ней говорить. Какую выбрать тему, чтобы не попасть на зыбкую или скользкую почву?

У моей собеседницы закружилась голова. Извинившись, она прилегла.