И дам вам сердце новое - Александра Миронова

Торт будет из фотогеничной мастики и точка.

От размышлений ее оторвал звонок в дверь. Женя бросила взгляд на часы — начало одиннадцатого. Кто бы это мог быть? Станислав ночевал сегодня у матери, они обсуждали подготовку к мальчишнику. Его потрясающая мать взяла всю организацию на себя. Больше никому и в голову не могла прийти мысль тревожить ее в такое время. Даже канарейка в золотой клетке, и та уже спала!

Легко поднявшись с дивана, она танцующим шагом направилась в прихожую. Наверняка Станислав, соскучился или еще какая ерунда. По пути Женя глянула на себя в зеркало и распустила волосы — они тут же рассыпались каскадом по плечам. То, что нужно. Женя подмигнула себе в зеркале, подошла к входной двери и, не посмотрев в глазок, распахнула ее.

На пороге стояла Вера. На какую-то долю секунды Женя растерялась.

— Вы?

— Здравствуйте, я могу войти? — Вера выглядела еще более растерянной и потрясенной, чем в их первую встречу. На ней было уже другое, легкое весеннее пальто, которое казалось на пару размеров больше необходимого и выглядело словно с чужого плеча. В руках сумка из дерматина, туфли на низком ходу. Единственное, чего не хватало, это надписи «неудачница» на лбу.

— Входите, — вздохнула Женя, с трудом вернувшаяся в реальность из долины Луары. Она распахнула дверь и посторонилась, пропуская Веру. Та вошла и робко огляделась. С порога начала снимать обувь.

— Можете не разуваться, проходите на кухню, — холодно сказала Женя.

— Нет-нет, что вы, в дом в обуви. — Вера разулась, и Женя увидела аккуратно заштопанные капроновые гольфы. Она отвела глаза, чтобы не смущать женщину еще больше, и махнула в сторону кухни.

Вера вошла в огромное, почти тридцатиметровое помещение, которое освещали огромные окна, выходившие на реку. В кухне все сверкало — белая мебель, хромированные поверхности, идеальная чистота. Женя не готовила, не умела и никакого желания торчать возле плиты не испытывала. Питались они в основном в ресторанах, время от времени домработница могла что-то изобразить, но ее стряпней они со Станиславом кормили друзей. Сами придерживались раздельного питания и модного нынче clean eating. Максимум, что Женя умела, — красиво порезать овощи. Точными движениями. Еда была второстепенна в этом храме чистоты, к которой у Жени имелись особые требования. Станислав панически боялся микробов. Любое пятно вызывало у него панику, поэтому их квартира больше смахивала на шоу-рум мебельного салона, чем на место, где живут люди.

Вера не смогла сдержать восторженный вскрик.

— Как красиво! Только как же вы все это убираете?

— Я не мусорю, — пожала плечами Женя и включила чайник. — Выпьете что-нибудь?

— Чай, пожалуйста. — Вера облокотилась на белый барный стул, не решаясь на него взгромоздиться.

— Пуэр, дарджилинг, оранж, мятный? — Женя рассматривала содержимое специального ящика для чая, который недавно привезла из Китая. Ящик ей очень нравился — ручная роспись и четкое разделение внутри.

— Мне обычный, в пакетике.

Женя поколебалась буквально секунду и решила не смущать незваную гостью. Взяла с полки заварной чайник, плеснула туда кипяток, подождала минуту и щедро засыпала дарджилинг из Лондона. Обычно она пила его утром, а на ночь предпочитала зеленый, но одного взгляда на Веру ей хватило, чтобы понять — пуэр она не оценит.

— Как ваш сын? — решила она нарушить неловкую паузу.

— Плохо, — едва слышно прошептала Вера.

Женя вздрогнула, почему-то она была уверена — женщина скажет, что все уже хорошо, извинится и подтвердит подозрения по поводу Алины.

— Но врачи же сказали, что все не так страшно. — Женя поставила чайник на стол, открыла другой шкафчик, где лежали сладости, и поняла, что ей предложить гостье особо нечего.

Швейцарский шоколад с 90 %-ным содержанием какао. Женя ела его, когда хотелось сладкого. Немного кураги, цельнозерновое печенье Дюкана. Закрыла шкафчик и полезла в холодильник, кажется, там было вишневое варенье от домработницы. Самая вкусная вещь в мире. Женя относилась к варенью очень трепетно и берегла на черный день. Ну что же, похоже, в жизни Веры он как раз наступил.

Женя взяла с полки хрустальные розеточки (смешное слово, но Станислав на нем настаивал, говорил, что именно так называла их бабушка, от которой они ему достались). Женя находила это милым и ввела слово в свой лексикон. Наполнила розеточку гостьи до краев, себе положила одну ложечку варенья, села на высокий барный стул и уставилась на гостью.

— Лева рассказал вам про Алину? Я уже с ней поговорила, она почти призналась, — она перешла прямо к делу.

— В чем призналась? — Вера испуганно посмотрела на хозяйку роскошной квартиры, которая сама словно сошла с экрана телевизора. Она напоминала одну молодую высокооплачиваемую актрису. Она, Вера, так не выглядела и в двадцать лет. Да и не поступала. Наверно, поэтому она сидит сейчас по другую сторону барной стойки.

— В том, что наняла вашего сына, чтобы мне подгадить, — вернул ее к действительности мелодичный голос девушки.

— Никто Леву не нанимал! — Вера впервые повысила голос, рассеянно схватила чашку и сделала большой глоток. Женя поморщилась — чай был очень горячим. На глазах у Веры выступили слезы. Она посмотрела в сторону и попыталась незаметно их смахнуть. Женя потянулась за салфетками, стоявшими в белом перламутровом ящичке, и протянула их женщине.

— Врет все эта ваша Алина, — выдавила из себя Вера и вдруг разрыдалась.

Женя растерялась. Дело близится к полночи, она устала, у нее на кухне малознакомая тетка, которая вдруг начинает рыдать. Ей хотелось выставить незваную гостью за дверь и навсегда о ней забыть. Словно что-то подсказывало, что через несколько мгновений ее жизнь изменится навсегда. Где-то в глубине, на подкорке, здравый смысл шептал ей: «Беги». Но Женя, всегда прислушивающаяся и уделяющая огромное внимание внутренним ощущениям и собственной интуиции, в этот раз все знаки бездарно проигнорировала. Не придумав ничего лучше, она подошла к Вере и обняла ее. Легонько похлопала по спине.

— Ну перестаньте, бывает. Раз оступился, но это будет ему хорошим уроком…

— Лева умирает. — Вера, почувствовав теплоту и поддержку, которых не ощущала с того момента, как Лева появился в ее жизни, окончательно разрыдалась и вцепилась в хрупкую девушку, словно в последнюю лодку, отплывающую от тонущего корабля. Она понимала, что ее жизнь давно сломана и она идет ко дну, пробоину уже не заделать ни на какой верфи. Но Лева, ее счастье, ее сыночек, ее солнышко — у него же вся жизнь впереди. И ради того, чтобы его спасти, она была готова решительно на все. Ни при каких других обстоятельствах она бы не пришла к этой гламурной фифе.

Женя сделала шаг в сторону.

— Как — умирает? — Она взяла Веру за плечи и тихонько встряхнула, чтобы привести в себя и добиться от нее членораздельного рассказа. Это, как ни странно, подействовало. Рыдания утихли, Вера размазала остатки косметики по лицу, судорожно вздохнула и пояснила: