Платформа №4 - Франц Холер

Говорила она так громко, что в гостиной было слышно каждое слово.

– Кто вы такой? Дайте мне ваш номер! Плевать мне, что вы там хотите. Немедленно прекратите надоедать моей матери, учтите, она не одна! Вам все понятно?

С раскрасневшимся лицом Зара вернулась к столу:

– Опять тот анонимный чувак, который от тебя чего-то добивается, ну, я ему и выдала.

Удивленная Вероника сначала одобрительно закивала, а потом все-таки спросила, о чем идет речь. А Зара в свою очередь спросила мать, отчего же та не вернула Веронике мобильник ее мужа, на что Изабелла ответила, что собиралась сделать это сегодня вечером.

– O'kay, so this is yours, – сказала Зара, протянув Веронике через стол мобильный телефон, – it belonged to your husband^[14].

Но Вероника отказалась, ведь телефон Мартена ей уже отдали, он лежал в номере отеля.

Теперь уже пришлось Изабелле рассказать, как у нее оказался этот мобильник, как позвонил кто-то, явно знавший его номер и желавший не допустить Мартена на похороны Матильды Майер, те самые похороны, ради которых он прилетел в Швейцарию. Впрочем, он интересовался Марселем, а не Мартеном.

– Ты сообщила, что он умер?

– Нет, не успела, и на кладбище тоже.

– На каком еще кладбище? Что ты делала на кладбище?! – по-настоящему возмутилась Зара.

Изабелле стало ясно, что ей придется немедленно поведать об эпизоде, который она утаила и от дочери, и от Вероники. Однако о том, как она выдала себя за подругу Марселя, Изабелла все же умолчала.

– Значит, Мартена разыскивает сын Матильды Майер, – заключила Зара, выслушав всю историю.

– Но он в этом не признавался, – возразила Изабелла. – К тому же он ищет Марселя, то есть Мартена из прошлого.

Зара вспылила:

– Так сообщи ему наконец, что он умер и что все это не твое дело!

– Сообщу, сообщу, – успокоила ее Изабелла. – Как только позвонит, так сразу и сообщу.

– А я как раз ему сказала, чтоб не звонил больше!

– Это я слышала, – вздохнула Изабелла.

Тут вмешалась Вероника: верно ли она расслышала, что Мартена в швейцарскую пору звали Марселем?

Изабелла удивленно переспросила: неужели та об этом и ведать не ведала?

Вероника смущенно покачала головой.

А Заре на вопрос о том, знает ли она хоть что-то о прежней его жизни, дала тот же ответ, что Изабелле. Ничего он не рассказывал, ничегошеньки, и даже просил ее не расспрашивать, только уверял, что не сделал ничего дурного.

Зара взглянула на свою тарелку с недоеденным лососем и снова взялась за вилку с ножом. Но тут же отложила приборы, вскочила, выбежала из квартиры, не закрыв за собою дверь, и помчалась вниз по лестнице.

– Зара, что случилось? – крикнула ей вслед Изабелла.

Не прошло и двух минут, как Зара вышла из лифта со словами, что готова дать словесный портрет того, кто звонил: рост – около ста семидесяти пяти сантиметров, чуть сутулится, лицо скорее плоское, взгляд колючий, возраст – за семьдесят, темно-коричневая куртка, темно-коричневая фетровая шляпа.

Изабелла бестактно рассмеялась:

– Очень может быть, но может и не быть. На кладбище он явился в черном. Откуда ты все это взяла?

Зара объяснила, что такой человек стоял внизу у почтовых ящиков, когда она пришла, но теперь его там нет, к сожалению.

– Но он не может знать, где я живу, – возразила Изабелла.

– Почему же нет?

– У него есть только номер вот этого мобильного, он даже не знает, как меня зовут.

Зара принялась расспрашивать про других родственников, присутствовавших на похоронах, и Изабелла попыталась восстановить в памяти и описать всю группу.

– Ага! – воскликнула Зара, когда она упомянула подростка. – Вот его-то и послали следить за тобой.

Изабелла уже и не знала, то ли ей разозлиться, то ли испугаться.

– Да ладно тебе, я никого из этих людей потом вообще не видела!

– Зато они тебя, наверное, видели.

– И что же это значит?

– А мне откуда знать? Но точно тебе говорю: он за тобой шпионит. И меня это пугает.

Зара отодвинула тарелку.

Вероника, растроганная походом Изабеллы на кладбище, сокрушалась, что та по ее вине ввязалась в неприятности, into trouble. И как все непонятно с этим вторым мобильником, да еще кто-то из той семьи знает номер. Должно быть, все это связано с его юностью, и теперь-то она понимает, отчего он не хотел делиться воспоминаниями.

– Отчего же? – спросила Зара.

– За этим кроется некая тайна, и Майеры не желают, чтобы кто-нибудь ее раскрыл.

Зара спросила у матери, нельзя ли ей остаться ночевать, но оказалось, что в доме гостит Вероника.

– И она спит в моей комнате?

– В твоей бывшей комнате, Зара.

«Понятно, – подумала Зара, – я ведь отсюда выехала».

И только теперь она поняла, что это значит. Мать может распоряжаться ее комнатой так, будто она, Зара, здесь никогда не жила.