Манхэттен-Бич - Дженнифер Иган

Мать Роуз взяла на руки малыша Мелвина, и когда такси тронулось, они замахали вслед. Анна видела, что старушка заливается слезами. На Клинтон-авеню дул легкий бриз, отдававший углем и чуть-чуть шоколадом; качались под ветром серебристые деревья. Когда провожавшие скрылись из виду, Анна откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Невесть откуда взявшийся прилив энергии помог ей одолеть все предотъездные трудности. А теперь, когда все позади, осталась одна пустота. Она с самого начала не хотела уезжать и теперь не хочет.

Брианн обмахивалась расписным китайским веером ручной работы, от ее платья в салоне потянуло затхлой пудрой. Анна почувствовала отвращение. Ей не хочется уезжать, тем более с этой заплесневелой старухой. Она опустила боковое стекло и подставила лицо ветру. На Флашинг таксист свернул налево и поехал на запад – вдоль верфи, мимо корпуса 77, в котором Анна из больших окон на самом верху разглядывала суда в сухом доке; затем они миновали въезд в Камберленд, офицерские особняки, за которыми виднелись теннисные корты. На холме, повыше дымовых труб, она увидела желтое здание со щипцом: военная комендатура.

На Нейви-стрит водитель свернул направо, они миновали проходную на Сэндз-стрит и корпус номер четыре, где в свое время работала Нелл. Когда уже было рукой подать до северо-восточной границы верфи, у Анны заломило в груди, сжало горло. За стеной тот самый корпус 569!! Стоит обычный день, погода для подводных работ идеальная! Ей почудилось, что она уже по другую сторону стены, вместе с товарищами тащит на баржу оборудование, – и в то же время уезжает от них навсегда. Расставание вышло тяжким – не разлука, а суровая ссылка. Анна впивалась глазами в дорогие ее сердцу дома, пейзажи с таким чувством, будто она катится с горы и цепляется за склон, пытаясь остановить падение. Вон Вулворт-билдинг! Пирсы старого порта на Саут-стрит! Тяжи Бруклинского моста, напоминающие струны арфы. С другого берега Ист-Ривер опять стала видна верфь, на стапелях смутно темнеет гигантский силуэт “Миссури”. Работа над линкором идет с опережением графика. Многие шли на разные хитрости, чтобы застолбить места, с которых можно будет наблюдать, как его спустят на воду. Прозевать такое событие – все равно что вообще не побывать на верфи.

Но Анна все-таки увидела спуск линкора на воду, причем изнутри, со стапелей, – в киножурнале: через три месяца после реального спуска в конце апреля 1944 года она зашла в кинотеатр “Эмпресс” в городе Вальехо, штат Калифорния. Потом она столько раз смотрела этот журнал, что билетерша стала пускать ее бесплатно; на художественную кинокартину Анна не оставалась никогда. Гигантская, не влезавшая в камеру корма линкора сбила операторам перспективу, в результате моряки, махавшие с кормового подзора, казались лилипутами. Спонсором церемонии была Маргарет Трумэн, девятнадцатилетняя дочь сенатора от штата Миссури. Она с оглушительным грохотом разбила о корпус линкора бутылку шампанского, но из письма Марла – он оказался надежным и обстоятельным корреспондентом – Анна уже знала, что мисс Трумэн разбила бутылку лишь с третьей попытки. И мы хором сказали: “Керриган справилась бы куда лучше”, – писал Марл.

Едва бутылка разлетелась вдребезги, рабочие принялись сбивать стойки, удерживавшие “Миссури” на стапелях. Через несколько секунд “крупнейший и самый мощный линкор в истории кораблестроения” непринужденно и легко заскользил в воду. Возможно, впрочем, что на самом деле без скрипа и скрежета не обошлось, но в киножурнале все эти звуки убрали, заменив маршем в исполнении оркестра и восторженным голосом диктора: “«Миссури» – это символ неуклонно растущей мощи военно-морских сил Соединенных Штатов”. Придерживая шляпы, мужчины бросились за линкором, но где там! Пока корма еще ползла по направляющим, нос линкора уже нырнул в Ист-Ривер, и вода послушно расступилась, точно подушка, на которую прыгнул кот. И вот “Миссури” уже на плаву, днище ушло вглубь; казалось, оно никогда и не бывало на суше. Это напоминало рождение живого существа: вот оно появляется на свет, растет и неминуемо уходит, и все это – меньше чем за минуту.

На Сорок третьей улице такси свернуло к Центральному вокзалу; солнце пробивалось сквозь сито проводов и рельсов надземки, под которым ехала машина. Потом небоскребы заслонили солнце, их внезапно падавшая на дорогу тень напоминала невесть откуда взявшуюся грозовую тучу. Мальчишки-газетчики наперебой выкрикивали заголовки:

“В битве за Гуадалканал американские самолеты сбили семьдесят семь самолетов япошек!”

“Крупнейшая битва в воздухе! США потеряли всего шесть самолетов!”

– Дай-ка взгляну на твое кольцо, – сказала Брианн.

До отъезда Анна отправилась на Уиллоуби-авеню, в лавку ростовщика возле здания суда, заранее решив купить там самое дешевое кольцо. Однако в лавке она неожиданно для себя замешкалась: сначала примерила золотое колечко (десять каратов) с крошечными бриллиантиками, потом другое, из желтой меди, с изящно выгравированными листочками… Чем дольше она выбирала, тем труднее было на чем-то остановиться. Кольцо как-никак обручальное, носить его придется изо дня в день. Стоит ли покупать медное с вмятинками? От него палец позеленеет… Пока Анна стояла в раздумье, ей вдруг живо представился Декстер Стайлз, и у нее сразу возникло тревожное ощущение, что он где-то рядом. Он сразу отверг бы крохотные бриллиантики: “Бриллиант должен быть большим, чтобы бросался в глаза. А желтую медь от золота не отличить, главное – не ленись полировать кольцо”.

– Неплохо, – сказала Брианн; она провела пальцем по листочкам (утром Анна отполировала их до блеска) и вдруг подмигнула: – У твоего солдата хороший вкус.

На подходе к Центральному вокзалу Брианн плеснула в ложбинку между грудей туалетной воды. И вот она уже флиртует с молодым чернокожим носильщиком. Он перехватил взгляд Анны, и они понимающе усмехнулись: тетке уже под пятьдесят, а от нее по-прежнему разит “Девой озера”.

Через окутанный табачным дымом вокзал торопливо шагали бесчисленные военные, вокруг шум и суета. Поезда переполнены. Брианн пустила в ход все свои, как она выразилась, “приемчики” и получила-таки два самых дешевых билета в спальный вагон от Чикаго до Сан-Франциско; поезд должен был вскоре отойти. Флирт не флирт, а без взятки тут не обошлось, подумала Анна. Шагая сквозь полосы мутного света, косо падавшего из круглых окон в потолке, она вдруг почувствовала, что клеймо неудачницы мало-помалу стирается. Куда ни глянь, всюду женщины в военной или военизированной форме, матери тянут за руки детей.

В вагоне поезда до Чикаго они сели у окна лицом друг к другу. Рядом уселось еще шесть человек. Анне уже незачем было скрывать, что она в положении; она успокоилась, теплая кофта распахнулась, и стал заметен округлившийся живот. Этого, видимо, было достаточно, обстановка сразу переменилась: она чувствовала, что соседи напряглись в догадках и вдруг увидели ее обручальное кольцо. Любопытство было удовлетворено, не хватало только общего вздоха облегчения. Колечко и впрямь оказалось волшебным. Ей предложили веер, стакан воды. Какая силища в маленьком тонком колечке.

Зато вести разговор оказалось не так-то просто. У всех были знакомые на флоте, Анны уклончиво отвечала на вопросы про лейтенанта Чарли Смита, но следом сыпались новые. С этим интервью она все же справилась и поспешно уткнулась сначала в “Таймс”, затем в “Джорнал американ”. И наконец, в “Трагедию Зет” Эллери Куина.