Гламорама - Брет Истон Эллис

На мне костюм от Prada, причем я совершенно не понимаю, кто на меня его надел, и я сижу на одном из стульев от Dialogica в гостиной, болтая ложечкой в кружке лимонно-зеленого чая, которую, как кто-то решил, я должен держать в руках. На экране телевизора с выключенным звуком крутится, бесконечно повторяясь, одна и та же кассета с утренними программами, которую кто-то вставил в видеомагнитофон. Реквизитор вручает мне блокнот с заметками, которые Бобби, как мне объясняют, сделал специально для меня. В блокноте — карты континентов, схемы этажей отеля «Ritz», компьютерная распечатка плана терминала авиакомпании TWA в аэропорту имени Шарля де Голля, диаграммы интерьера бара «Harry's» в Венеции, интервью с экспертами-графологами, занимающимися идентификацией подписей, выдержки из дневника какого-то типа по имени Кейт, который тот вел во время своего путешествия в Оклахома-Сити, страницы с информацией о пластических взрывчатых веществах, советы о том, как лучше спаять схему, выбрать таймер, подобрать корпус и детонатор.

Я читаю: «Семтекс производится в Чехословакии». Я читаю: «Семтекс — пластическая взрывчатка без цвета и запаха». Я читаю: «В распоряжении Ливии имеются тонны семтекса». Я читаю: «Для того чтобы взорвать пассажирский самолет, требуется шесть унций». Я читаю заметку о новой пластической взрывчатке под названием «ремформ», которая производится и распространяется в США только «подпольно» и на настоящий момент недоступна в Европе. Я читаю список, в котором приводятся все плюсы и минусы ремформа. Я читаю вопрос, который Бобби накорябал на полях страницы: «Лучше, чем семтекс?», — а затем три слова, на которые я пялюсь до тех пор, пока они не заставляют меня пройти на кухню с целью налить себе чего-нибудь выпить: «…необходимо провести испытания…»

Когда ты накачан под завязку ксанаксом, нет ничего проще, чем сконцентрироваться исключительно на приготовлении коктейля «космополитен». Наливая клюквенный сок, «Quantro» и лимонный сок в шейкер, наполненный льдом, который ты наколол сам при помощи ледоруба, ты не думаешь больше ни о чем, а затем ты разрезаешь лайм пополам и выдавливаешь из него сок в шейкер, а затем наливаешь коктейль через ситечко в огромный бокал для мартини, а затем возвращаешься с ним в гостиную, и моя прическа закреплена лаком Makeup, но я не могу прекратить все время думать о том, чем там занимаются Джейми и Бобби наверху в спальне, и я смотрю на потолок, прихлебывая «космополитен», и тут только замечаю стикер от альбома Пола Маккартни и группы Wings, который Бобби наклеил на обложку блокнота.

— Мы не натыкались друг на друга в Серифосе? — спрашивает меня парикмахер.

— Нет, мы не натыкались друг на друга в Серифосе, — говорю я, а затем добавляю: — Ах да!

Я пытаюсь читать интервью, которое Джейми дала в среду «Le Figaro», но я не в состоянии связать в нем ни слова, пока на середине чтения до меня не доходит, что я не умею ни читать, ни говорить по-французски. Я почти не обращаю внимания на ручную гранату, лежащую рядом с автоматом на столе, на котором стоит мой бокал. Значительно проще думать о том, зачем на моем блокноте наклеен стикер от альбома Пола Маккартни и группы Wings. Члены съемочной группы дискутируют на тему, удался ли U2 их последний альбом, пока режиссер не призывает их к молчанию.

Бобби вплывает в гостиную. Я отрываюсь от своих занятий, как их ни назови, холодно гляжу на него, а он говорит мне:

— Хорошо выглядишь.

Я смягчаюсь и улыбаюсь ему в ответ.

— Что ты пьешь? — спрашивает он.

Мне приходится посмотреть на цвет напитка перед тем, как ответить:

— «Космополитен».

— Можно попробовать?

— Конечно, — я протягиваю ему бокал для мартини.

Бобби отпивает глоток, и, просияв, улыбается:

— Великолепный «космо», чувак!

Следует очень долгая пауза, во время которой я ожидаю, что он вернет мне бокал.

— Спасибо… за комплимент.

— Послушай, Виктор, — начинает Бобби, становясь на колени передо мной.

Я слегка напрягаюсь и закидываю ногу на ногу, отчего номер «Le Figaro» соскальзывает с моих коленей и падает на пол.

— Большое спасибо тебе за то, что присматривал за Джейми, и…

— Послушай, чувак, я…

— …я просто хотел, чтобы ты был в курсе…

— Послушай, чувак, я…

— Тсс, остынь!

Он делает вдох и внимательно смотрит мне в глаза.

— Слушай, если я иногда наказываю тебя, если иногда кажется, что я… — он выдерживает драматическую паузу, — …чересчур жестко предостерегаю тебя, чтобы ты не забывал своего места, то я делаю это только для того, чтобы ты выглядел достойно. — Он снова выдерживает паузу, продолжая при этом смотреть мне прямо в глаза. — Я доверяю тебе, Виктор, серьезно. — Снова пауза. — Серьезно.

Долгая пауза, на этот раз — моя.

— Что должно произойти, Бобби? — спрашиваю я.

— Ты пройдешь подготовку, — говорит Бобби. — Тебе объяснят все, что тебе полагается знать. Тебе дадут ровно то количество информации, которое тебе необ…

Кто-то наверху хлопает дверью, Тамми что-то кричит, а затем вновь наступает тишина. Кто-то протопал по коридору, ругаясь на ходу. В комнате Тамми начинает громко играть Prodigy. Бобби морщится, затем вздыхает.

— Похоже, однако, что ситуация выходит из-под контроля.

— Что за дела? — неторопливо спрашиваю я.

— У Тамми роман, который имеет исключительно большое значение для нас, и Брюс должен соответственно к нему относиться.

Бобби вздыхает, по-прежнему стоя на коленях передо мной.

— А он не относится. И это начинает становиться проблемой. Брюс должен взять себя в руки. Немедленно.

— А в чем, — говорю я, глубоко вздыхая, — проблема-то?

— Проблема… — Бобби строго смотрит на меня, но потом улыбается. — Проблема эта тебя не касается. Мы с ней успешно справимся в ближайшее время.

— Угу, — говорю я, отпивая из бокала.

— С тобой все в порядке, Виктор? — спрашивает Бобби.

— Насколько это… — я делаю глоток. — …возможно.

— А я надеялся, что лучше, чем возможно.

— В смысле? — спрашиваю я, внезапно оживляясь.

— Я считал, что ты прекрасно приспособился к новым обстоятельствам.

Долгая пауза, и я наконец отзываюсь шепотом:

— Спасибо.

Брюс спускается по винтовой лестнице: на нем черный костюм от Prada и оранжевая водолазка, в руках он держит гитару и бутылку минеральной воды «Volvic». Игнорируя нас обоих, он плюхается на пол в углу комнаты и начинает перебирать струны, вновь собираясь исполнить песню группы Bread, которая называется «It Don't Matter To Me», и вся съемочная группа замирает в ожидании.