О, Мари! - Роберт Енгибарян

Мысли мои снова вернулись к Фаине. Безусловно, она удивительно умна, можно сказать, агрессивно умна. Она постоянно держит тебя в напряжении, рядом с ней забываешь насладиться присутствием красивой девушки. Нет, Фаина – не мой идеал женщины, слишком много придется трудиться, чтобы взять интеллектуальный верх над ней. Мужчина должен быть начитанней и умней своей жены или подруги, в противном случае ставится под сомнение его главенствующая роль в семье.

Никто не может сравниться с моей Мари! Мягкая, женственная, ранимая, она полностью принимает мое мужское превосходство и всегда, незаметно для меня самого, своей мягкостью направляет мои действия в ту или иную сторону. Никогда не упорствует, всегда соглашается и тянет, тянет меня вглубь своего томного, завораживающего светлого обаяния… Как же я хочу хоть на миг оказаться рядом с ней! А этот постоянно плачущий и писающий теплый комочек, наш сын, – каков он? Похож ли он на меня? Интересно, чувствует ли Мари, что я сейчас думаю о ней? И все-таки – как странно устроена жизнь! Все мои мысли о Мари, а своих родителей, этих славных людей, сделавших для меня все возможное и невозможное в тяжелейшие военные и послевоенные годы, я вспоминаю значительно реже. Правы те, кто утверждает, что никогда ребенок не вернет своим родителям то тепло и внимание, которое он получает от них, а его дети, в свою очередь, поступят с ним так же, – и так из поколения в поколение. Так действует великий инстинкт продолжения рода… «Не оправдывай себя высокоморальными теориями, – строго сказал я себе. – Ты просто эгоист».

* * *

Ребята уже были на месте, когда я подошел. Рядом с Марком сидела незнакомая мне высокая девушка с веснушчатым лицом и ярко-рыжими, почти красными волосами.

– Простите, дорогие дамы, что я только с одним букетом! Не знал, что здесь присутствует еще одно прекрасное создание.

– Вот какой элегантный наш друг-офицер! – рассмеялась Фаина. – Это Давид, военный следователь, – представила она меня. – А это Нина Меламед, выпускница журфака Московского университета, работает редактором в журнале. Сними дубленку, Давид. Или ты хочешь, чтобы все видели, какая она у тебя красивая?

– Безусловно, друзья, этот момент тоже немаловажен! Но я в военной форме, поэтому хотя бы накину дубленку на плечи.

– Да, я только что заметила твои военные брюки. Но ничего, в форме ты тоже неплохо смотришься. Кажется, она тебе маловата. А что случилось? Почему ты не хочешь расставаться с такой красотой?

– Ничего особенного, это чтобы пьяные не приставали, когда я поздно возвращаюсь домой. Они видят военную форму и не подходят. Поэтому, как видите, я и фуражку ношу, несмотря на холод. Приходится на автобусной остановке менять шапку на фуражку, а то опять попаду в историю, как в прошлое воскресенье.

– Что-то серьезное случилось? – забеспокоилась Фаина.

– Да нет, легкая потасовка. Все благополучно закончилось.

– Похоже, нам всем придется надеть военную форму, чтобы в этой стране быть защищенными, – заметил Марк.

– Ну вот, дали Марку тему! – съязвила Фаина. – Довольно! Я хочу провести романтический вечер с шампанским, фруктами и шоколадом. И вдохновляет меня не только присутствие этого бравого офицера – жаль, что он без усов, – но и принесенный им слегка подмороженный букет. У меня предчувствие, что совсем скоро со мной случится какое-то невероятно радостное событие, способное изменить всю мою жизнь! Даже Москва станет светлее и чище, а люди – культурнее и доброжелательнее. Пусть каждый из присутствующих выскажет свое предположение, какое событие сделает меня счастливой. Потом мы обсудим достоинства и недостатки каждого варианта, но сперва закажем шампанское, фрукты и шоколад. А поужинаем у нас дома. В этот час, – было шесть вечера, – в воскресной Москве попасть в ресторан – все равно что заново взять штурмом Брестскую крепость. Начнем с тебя, Нина, – ты, как женщина и моя ровесница, лучше поймешь желания тоскующей беспокойной души.

– Фаиночка, нетрудно предположить, о чем тоскует душа молодой девушки! Она ищет любви и взаимопонимания молодого человека в своем вкусе, красивого, умного, интеллигентного. Ну что, я права?

– Ответ недалек от истины, но он очень прямолинейный и однобокий. Только не обижайся, Нина! Ну а ты что скажешь, мой дорогой брат Марк Наумович? Напряги, пожалуйста, свой могучий ум.

– Я согласен с Ниной. Иначе и быть не может. Но, зная тебя и твой максимализм, добавлю, что тебе хотелось бы, чтобы этот парень к тому же был выдающейся личностью, а это, моя дорогая сестра, сверхзадача!

– Хорошо, а что скажешь ты, мой друг-вояка? Если, конечно, твоя фантазия не иссякла от воинского устава и армейского борща.

– В нашем возрасте каждый думает, что он особенный, – начал я, – и что ему предназначена особая судьба, особая любовь, не такая, как у остальных, удивительная, наполненная чудесами жизнь…

– Простите, товарищ военный, – прервал меня мужской голос. – Можно пригласить вашу даму на танец?

Рядом со мной стоял высокий плотный парень примерно моего возраста, с симпатичным простоватым лицом, в расстегнутой сорочке и сбившемся на сторону галстуке марки «Луч» – это было заметно даже за пятьдесят метров. Парень явно был навеселе. По-видимому, ему хотелось приключений и общения с симпатичной девушкой.

– Друг мой, разве здесь танцуют? А где музыка? Где оркестр?

– А ты что, не слышишь? Вот же музыка! – он махнул рукой в сторону репродукторов, откуда и в самом деле доносилась какая-то популярная мелодия.

– Знаешь, друг, в другой раз, – как можно мягче продолжал я. – Именно сейчас я собираюсь просить руки и сердца у этой девушки.

– Тогда я потанцую с другой.

– Она тоже не танцует.

– Так пускай сама скажет! Чего ты за нее выступаешь?

Терпение мое лопнуло. Ни слова не говоря, я встал, схватил парня за шиворот и за ремень и быстро поволок в сторону туалета.

– Ты что делаешь, офицер? А ну отпусти!

– В туалете поговорим…

Туалет находился на первом этаже. Пришлось, расталкивая людей, спустить парня по лестнице, стараясь, чтобы он не грохнулся об пол и не ушибся.

– Давид, не надо! – услышал я голос Фаины.

Марк бежал за мной, пытаясь остановить:

– Ты же видишь, что он пьян! Пусть идет своей дорогой, оставь его в покое!

Не слушая Марка, я втолкнул парня в туалет, с силой нагнул его голову под кран и включил холодную воду. Он изо всех сил старался освободиться, но я крепко держал его под ледяной струей, потом подтащил к выходу из кафе и пинком вышвырнул на улицу.

– Возьми его номерок, – приказал я испугавшемуся швейцару. – И брось ему пальто. Вот тебе три рубля. Обратно его больше не пускай.

Когда мы с Марком вернулись в зал, я увидел, что Фаина уже расплачивается с официанткой.

– Куда вы, девушки? А романтический вечер? – попытался пошутить я.