Вид с метромоста - Денис Драгунский

другая сторона Луны

– Ты хотел коротко? Вот тебе коротко: не дам, – сказала Настя.

Костя поднялся, опираясь руками о стол. Вышел в широкий коридор, уставленный книжными стеллажами от пола до потолка.

– Вернись! – крикнула Настя.

Он вернулся.

– Сядь, – сказала она. – Сколько тебе надо?

– Сколько не жалко, – сказал Костя.

– Мне для тебя ничего не жалко, – она погладила его руку.

– Тогда продай дачу и отдай мне деньги. Эта квартира стоит гораздо дороже дачи. Ты мне еще должна останешься. Но я добрый.

– Но ты добрый, – сказала Настя. – Тридцать тысяч хватит?

– Да, – сказал он. – Спасибо.

Она встала, вышла в другую комнату. Вернулась. Положила деньги на стол. Он пересчитал, сунул в нагрудный карман клетчатой рубашки. Застегнул под горло молнию синей кофты.

– У тебя что-то случилось? – спросила Настя.

– Да нет, – сказал он. – Просто не хватает. Танька на третьем месяце, токсикоз, работать не может.

– Опять! – вскрикнула Настя. – Ты с ума сошел. Куда вам еще одного?

– Завидуешь?

– Дурак! – она громко заплакала.

Он встал, обошел стол, подошел к ней. Обнял за плечи, поцеловал в затылок. Она продолжала плакать. Он забормотал: «Прости, прости, прости, я же люблю тебя, ты же знаешь…»

– Знаю, – сказала она. – И я тебя тоже. Но скажи: зачем ты это сделал? Посмотри на себя и на нее. Она едва техникум окончила, у нее мамаша семечки грызет. Это какая-то месть. Предательство! Ты предал своих родителей, своего деда, всю семью, нашу фамилию. Зачем ты мстишь, кому?

– Всё? – он потрепал ее по голове. – Спасибо за оказанную матпомощь.

– Скажи! – закричала она и больно вцепилась в его руку.

– Нет, это ты мне скажи! – зашептал он в ответ. – Почему у тебя была отдельная комната, а я жил в проходной? Почему у тебя было два шкафа барахла, а у меня джинсов нормальных не было? Почему отец всё отдал тебе: квартиру, книги, дачу? Не смей меня учить, паразитка!

– Котенька, братик мой любимый, еще не поздно, – снова заплакала она. – Разведись, отсуди детей, я буду им лучше всякой матери…

Он выдрал руку и пошел к двери.

Слава богу, он не встретился с ее мужем.

Потому что ее муж Владик Адлерберг (да, да, из тех самых Адлербергов!), очень талантливый и почти знаменитый, пришел домой пьяный до безобразия. Приплясывая и на ходу сдирая с себя одежду, стряхивая с ног брюки и трусы, приговаривая: «А вот мы сейчас сполоснемся и будем как новенькие», – он вбежал в ванную.

Настя собрала его одежду, раскиданную по коридору. Потянула носом.

Муж лежал в сухой ванне, закрыв глаза. Он сильно обделался.

Она подождала немного. Потом оттянула его веко, чтобы проверить зрачок. Он помотал головой и захихикал. Она взяла гибкий душ, включила воду и стала его мыть.