Шкатулка сновидений - Дэвид Мэдсен

— Сэры, добро пожаловать в замок Флюхштайн! — уважительно произнес высокий мужчина в униформе, чей взгляд казался менее беспомощным, чем у остальных. Я решил, что это, должно быть, мажордом, или дворецкий, или кто-нибудь в таком роде. Кроме того, мне пришло в голову, что невероятно претенциозно называть городскую виллу — пускай даже очень внушительную — замком Флюхштайн. Или, если уж на то пошло, вообще замком.

— Граф Вильгельм скоро будет. Вы прибыли как раз к обеду, который подадут в восемь, как обычно.

Ну что ж, теперь мы хотя бы знали имя графа.

— Обед? Вы сказали, обед? — взволнованно воскликнул Малкович. И вряд ли стоило винить его — я сам находился на грани голодного обморока.

— Да, сэр. Скончавшуюся графиню сегодня не ждут.

— Скончавшуюся графиню? — переспросил доктор Фрейд. — Графиня умерла?

— Слава Богу, нет, сэр! Просто она, как я сказал: скончавшаяся. Она всегда опаздывает на все встречи, важные или незначительные, появляется только к концу. Поэтому ее прозвали скончавшейся графиней. Это, можно сказать, семейная шутка. Вырвалось, сэр. Я забыл, что вы посторонние. То есть, конечно, не совсем посторонние…

— Что вы имеете в виду?

Но тут появился граф — массивная, напыщенная, плешивая личность, одетая в смокинг с бесчисленными украшениями на лацканах; он курил толстую, дорогущую на вид сигару. Его лицо словно состояло из одних складок: жирные, дряблые щеки, многочисленные подбородки; темные, как изюминки в сдобной булке, глаза неопределенного цвета — возможно, карие, хотя издали об этом было трудно судить. Лоснящиеся губы — алые, полные губы, типичные для гедониста[19], обжоры и скрытого извращенца. Я не утверждаю, что граф действительно принадлежал к ним, просто, судя по внешнему виду, мог бы. Он вытирал щеки затейливо вышитым носовым платком и, несмотря на холод, казался красным и разгоряченным. Наверное, в доме было жарко?

— Ага! — крикнул он, засовывая платок в карман и быстро потирая руки. На его пальцах, похожих на сосиски, я заметил несколько тяжелых сверкающих колец. — Значит, вы наконец-то здесь! Я уже начал беспокоиться. Все в порядке, вы в безопасности? Слава Богу, вам не встретились волки и маньяки с ножами!

Малкович посмотрел на меня и самодовольно ухмыльнулся.

— Мы в полном порядке, — ответил доктор Фрейд, как будто во всем происходящем не было ничего плохого. Однако все было отнюдь не в порядке: я не знал, кто я такой, не помнил, куда направляюсь, Малкович лишился поезда, путешествие доктора Фрейда оказалось неожиданно прерванным странными событиями, из чего следовало, что он не попадет на свой важнейший конгресс по диморфным заболеваниям — черт побери, неужели этого недостаточно?!

Граф Вильгельм протянул руку с изысканным маникюром.

— Доктор Зигмунд Фрейд, — доктор Фрейд взял ее в свои сухие, испещренные коричневыми пятнами пальцы. — А это Малкович.

— Превосходно! Думаю, я читал ваше «Толкование сновидений», доктор. Конечно, только в переводе, но, должен с радостью сообщить, сладострастный дух полностью сохранен. Естественно, не другую книгу другого Фрейда! Ха-ха!

Затем, повернувшись ко мне, граф с лучезарной улыбкой произнес:

— Ну а вы, мой дорогой молодой человек, конечно же, можете не представляться!

— Нет?

— Конечно, нет!

— Хендрик, — осторожно сказал я.

— Да, да, конечно же! Но что же я, все говорю и говорю, держа вас на холоде? Пожалуйста, мои достопочтенные гости, добро пожаловать в мой дом!

Похоже, графа совершенно не смутил тот факт, что у нас не было багажа, хотя я заметил, как он пару раз с любопытством покосился на мою юбку. Через внушительные двери он провел нас в прихожую, а за нами следовало перешептывающееся стадо слуг. Пол устилали черно-белые мраморные ромбы, с верхних этажей спускалась огромная лестница; полдюжины отполированных дубовых дверей с латунными и хрустальными ручками, по-видимому, вели во внутренние комнаты — наверное, и в библиотеку? В таком месте должна быть библиотека. А также комната для курения, столовая и гостиная, элегантно украшенные в меру дорогим антиквариатом.

Я, как только мог незаметно, огляделся по сторонам — и, к своему огромному удивлению, обнаружил, что стены шестиугольной прихожей увешаны головами не оленей, не медведей и даже не лис, а коров. Коров?

— Я вижу, вы любуетесь моими трофеями, — заметил граф.

— Ну… да. Думаю, за ними нетрудно охотиться.

— Тут вы ошибаетесь! На самом деле, некоторые из этих коров могут впадать в ужасную свирепость, особенно если знают, что к ним подкрадываются. Их мычание страшно, словно вопли пропащих душ. Скажу вам, у меня от него всегда мурашки по коже!

— Правда?

— За последний сезон мы лишились нескольких наших лучших молодых людей — их убили впавшие в неистовство, разъяренные коровы. Одному почти оторвали голову, а бедный Густав остался без значительно части своего свадебного оборудования, но выжил.

— Выжил?

— Да! Поэтому я и сказал бедный Густав. Как нормальному мужчине жить дальше после этого, а? Так сказать, ни лечь, ни встать! Ха-ха!

Граф — определенно не из благородного рода, решил для себя я — потряс головой и повеселевшим голосом продолжил:

— Но позвольте! Пройдем в кабинет! Думаю, Димкинс уже разжег там огонь.

— Святые небеса! — с тревогой прошептал доктор Фрейд. — Он что, арсонист[20]?

— Нет, вовсе нет! Я имел в виду, что он развел огонь в кабинете для нас, и мы сможем побеседовать в тепле.

— А! Я знал человека с весьма интересным случаем личностной одержимости, который не мог устоять перед поджогом табачных торговцев.

— Лавок или владельцев?

— Обычно и тех, и других. Для него это, видите ли, выглядело совершенно логичным. Когда я предположил, что, следуя его рассуждениям, надо засовывать почтальонов в коробки для посылок и есть бакалейщиков с булочниками, он просиял, изумленно улыбнулся и сказал: «Ну конечно! Спасибо, доктор!»

— И что произошло дальше?

— На следующей неделе он всадил топор в восемнадцатилетнюю помощницу в мясном отделе известного продуктового магазина и начал обгладывать ее оторванную руку. Ему удалось поглотить несколько унций свежей человеческой плоти, прежде чем его схватили.

— Уверяю вас, — произнес граф с неловким, вымученным смешком, — что в замке Флюхштайн такого не случится. Димкинс проследит за этим. Прошу вас сюда, джентльмены!