Русская принцесса Монако - Наталья Нечаева

В проплывающем зеркале окна отразилось мое испуганное лицо вместе с изящными линиями силуэта и восхитительной грудью, туго обтянутой тонким трикотажем. Забыв об опасности и позорном проступке Макса, я даже двинулась параллельно автомобилю, чтобы не терять из виду такое чудесное изображение. Зеркало бликануло, скомкав и расплющив мою фигуру, и поползло вниз, замещаясь чем-то темным и глубоким. То, что это всего лишь открывается окно, я сообразила, когда в разверзнувшейся щели образовалось вдруг знакомое смуглое лицо со щеточкой усиков и радостный голос из чрева салона провозгласил:

– Ну, блин, засада! Куда ни ткнись – знакомые рожи! Дашка, ты-то здесь какими судьбами? О, и будущий Ильдаров наследник туточки? Так, может, и остальные Рашидовы здесь? Здорово, ребята! Чего пехом? Айда, прыгай в машину!

Тимур Дацаев, друг Ильдара. Занимается поставкой на Запад сибирского кедра. Еще у него где-то в Африке небольшое месторождение платины. Ильдар называет друга «Ложка» за то, что Тимур отлил из собственной платины столовую ложку и теперь ест только ею. Сахар в чае мешает тоже. И мясо. Сначала режет его на куски, а потом ест ложкой. Но все это, конечно, дома, когда никто не видит. А так – обычный человек. Очень милый.

Как-то на день рождения Галки он явился с женой, так эта женщина, Гульнара, за весь вечер, кажется, не сказала ни одного слова и ни разу не подняла глаз. Не пила и не ела. Просто сидела как статуя. С прямой спиной и пылающими щеками. Галка потом мне по секрету сообщила, что Гульнара с детьми постоянно живет где-то в ауле на Кавказе, а в Москву Тимур ее за десять лет брака вывез второй раз.

Вот я бы согласилась так жить? Муж, значит, всемирно известный промышленник, а жена – рабыня бессловесная.

– Так чего вас в эту дыру занесло? – повторил свой вопрос Тимур, когда мы оказались в салоне. Скука смертная! Я уже пожалел, что встречу со своим банкиром тут назначил. Хорошо, что наши начинают съезжаться, хоть будет с кем слово молвить.

– Наши – это кто? – живо заинтересовалась я.

– Наши – это наши, – довольно объяснил Тимур. – К вечеру обещал Петька Потапович на яхте прибыть. Утром завтра из Рима Лева Шуляк с Михой Лавровым явятся. Кто еще будет – не знаю, но туса ожидается приличная.

– По поводу? – осведомилась я.

– Даш, ты че? – изумился Тимур. – Скоро Формула-1, через неделю, считай. Должны мы морально подготовиться к поражению или нет?

– К какому поражению? Россия же в гонках не участвует…

– Это и есть самое большое поражение, – вздохнул Тимур. – Никак две вещи понять не могу: почему мы все время проигрываем в футбол и почему не участвуем в Формуле-1.

– Купи «феррари» или «рено» – и участвуй на здоровье! – серьезно предложил Макс.

– «Феррари» у меня есть, уже третью поменял, а «рено»… На хрена мне это ведро? За водой ходить? Да и потом я восточный человек созерцательный, я скорости только со стороны люблю…

– Да я не про машины, – хмыкнул Макс, – про клубы!

– А… – расслабился Тимур. – Не. Откуда у бедного джигита такие деньги? Тут на одну машину еле-еле наскреб. И то на черную денег не хватило, видишь, на какой езжу?

– А ты ложку продай, – невинно посоветовала я.

– Не могу, Даш, – грустно чмокнул Тимур. – Ложка – талисман. Это – святое. Она меня от сглаза хранит.

– Как? – изумилась я. – Ты ее что, с собой возишь?

– А как же? – развел руками кедровик. – Куда же без нее? Мне ее мама на счастье заговорила. – И он, распахнув безупречный льняной пиджак, показал светлую металлическую головку легендарной ложки, торчащую из внутреннего кармана.

– Не патриот ты, – качнула головой я. – А вот наш Ильдар решился.

– Да слышал, – отмахнулся ложконосец. – Я ему даже предлагал всю команду за мой счет на «Жигули» посадить. А чего? Колеса от КамАЗов присобачим, чем не болид?

– Смейся-смейся, – обиделась я за родственника. – Знаешь, какие ребята у нас в команде? Да Шумахер перед ними – котенок!

– Так, Дашка, с тобой все ясно. Тебя Ильдар как главное пропагандистское оружие сюда направил, чтобы ты ему помогла в родной стране деньги на команду собрать. А ты, майор, чего тут? Типа Дашкин телохранитель? Или по службе?

– По службе, – легко отозвался Макс. – Вот, время свободное выдалось, решили Монако посмотреть, по музеям прошвырнуться.

– По музеям? – разочарованно вздохнул Тимур. – Вот чего никогда не понимал, так это тяги к черепкам и пыли. Я только по тем музеям хожу, где сокровища выставлены. Золото, оружие… А вы в какой собрались?

– А погуляем, где успеем, – ответил Макс. – За семьсот лет князья, думаю, много златасеребра накопили.

– Так тут и такое есть? – оживился Тимур. – Не знал! Слушайте, а может, и мне с вами рвануть? Я же просто так катаюсь, монегасков пугаю. Машина тихая, сами слышите. Так я сзади подкрадываюсь и делаю вот так, – он нажал какую-то кнопку на руле, и Rolls-Royce издал звук, будто рядом кто-то надсадно пукнул. Именно такой, как я услышала несколькими минутами ранее, приписав его Максу. Я вздрогнула, уж больно натурально все вышло, а Тимур счастливо заржал.

– Здорово, да? Ни у кого из наших такой нет! Это я сам придумал! Детская игрушка! А я бабки заплатил, и мне ее в систему вмонтировали.

– А нормальный сигнал у нее есть? – с отвращением спросила я.

– Зачем? – радостно изумился владелец диковинки. – Я ведь на ней только тут, по Лазурному Берегу, катаюсь. Недельку попукаю, и обратно, к станкам-машинам. Деньги печатать.

– Пукающий Rolls-Royce! – зашелся в смехе Макс. – Здорово! Дашка, а я ведь решил, что это ты! – Вдруг брякнул он. – А воздух он у тебя так же реально портит? Ну в смысле, после звука запах идет?

– Запах? – переспросил Тимур. – Не додумался… Вот осел! А клево будет, да? Полный улет! Сделаю. Макс, с меня коньяк за идею!

От этих разговоров меня замутило. Я уже было собралась скомандовать, чтобы меня выпустили на свежий воздух, но тут Тимур ткнул пальцем в лобовое стекло.

– Приехали! Княжеский палас. Сейчас как раз смена караула. Типа как у нас при Мавзолее было. Ну вот, – огорченно кивнул он на величественное серое здание, расположившееся на ровной площадке скалы, резко обрывающейся к морю, – князя нашего дома нет. Шляется где-то, паршивец, даже нас встретить не вышел.

– Откуда ты знаешь? – ревниво спросила я.

– Когда Альбертик на месте, вон там, над башней с часами, должен гордо реять государственный флаг. Как у нас над Кремлем.

– Так у нас вроде он всегда полощется, – неуверенно возразила я.

– Правильно, – согласился Тимур. – Потому что наш президент всегда на посту и всегда бдит. Все видит! Не спрячешься. Разве что тут, в Монако.

В этот момент на овальной площади, окруженной батареей реликтовых пушек, появилась странная процессия. Куцая колонна карабинеров в кипенно-белой форме медленно, будто нехотя, промаршировала откуда-то сбоку, подтянулась к главному входу и остановилась, выстроившись в шеренгу. Разводящий что-то скомандовал, карабинеры, стоящие на карауле, сделали ленивый шаг в сторону, после следующей команды, точно так же лениво на их место встали вновь пришедшие. Сменяющиеся вскинули на плечи ружья и потопали с площади прочь, особо не напрягаясь, не печатая шаг и не вытягивая ноги.