Огненное евангелие - Мишель Фейбер

— Доброе утро, — раздался голос из-за двери. — Доставка в номер.

Тео бросил взгляд на лежащую рядом с ним Дженнифер — вдруг она замотает головой или бросится за одеждой. В ответ она расслабленно кивнула. Единственное, чем она решила оградить свою личную жизнь, это натянуть простыню поверх голой груди.

— Входите.

Обслуга тоже оказалась женщиной. Она и глазом не моргнула при виде знаменитого автора в постели с роскошной блондинкой, которая только вчера днем, знакомясь, дружелюбно протянула ему руку в вестибюле отеля.

— Два свежевыжатых апельсиновых сока, два кофе, один тост с омлетом, один с глазуньей, два кекса с черникой, два письма и… э… диск Джона Колтрейна.

Она не шутила. Все это лежало на серебряном подносе.

Тео заказал завтрак, но не диск. Даже с такого расстояния он узнал фотографию на обложке. Удивленный, он обратил к Дженнифер вопросительный взгляд.

— Волшебная кредитная карточка, — пробормотала она с озорной ухмылкой. — Плюс курьер.

Они позавтракали в постели, наслаждаясь солнечным теплом, струящимся через балконное стекло. Из встроенных динамиков Дженниферова ноутбука неожиданно громко и с приличным качеством звучала композиция Колтрейна «Звездные пространства». То и дело раздавалось как бы легкое заикание, но, учитывая довольно абстрактный характер самой вещи, это не могло испортить ему удовольствия.

— Будь со мной начеку, — сказала Дженнифер, и глаза ее блеснули из-под растрепанной челки. — Тебе стоит только обмолвиться, как я уже могу исполнить твое желание.

— Да уж вижу, — сказал он.

Комната, при всех своих размерах, пропахла сексом. На полу возле кровати валялись два использованных презерватива — один ночной, второй утренний. О презервативах также позаботилась Дженнифер.

— Ты очень внимательная, — сказал он.

— Пустяки, я тоже люблю этот диск, — сказала она. — И настроение подходящее.

Вытерев масляные пальцы о простыню, она взяла с подноса компакт-альбом и раскрыла его, как миниатюрную книжечку, продолжая потягивать кофе. Колтрейн в своем неизменно щеголеватом пурпурном костюме смотрел на них из тенистого убежища, готовый вдохнуть жизнь в свой саксофон.

— Ты по-прежнему номер один, — сказала она.

Тео оставалось только гадать, к кому она обращается — к Колтрейну или к нему.

— В книжном рейтинге «Нью-Йорк тайме», — уточнила она. — Вторую неделю подряд.

— Откуда ты знаешь?

— Проверила электронную почту, пока заказывала CD.

— Когда ты успела? Пока я моргал?

— Я шустрая, — констатировала она, как будто это входило в ее обязанности.

Тео прочел письма, которые портье присовокупил к их завтраку. Оба письма были от литературных агентов. Первая корреспондентка приветствовала его на этаком современном арамейском — Šlama 'lохип! — прежде чем изложить свое предложение. Такие усилия заслуживали дополнительных очков. Зара Обатунде производила впечатление совсем молоденькой девушки.

— Она производит впечатление совсем молоденькой девушки, — заметила Дженнифер. Взгляд ее был направлен в другую сторону, поэтому он не понял, как она умудрилась прочесть письмо.

— Да, — согласился он.

— Ты будешь получать много таких писем, — пообещала она.

Другое письмо было от Мартина Ф. Салати, уже четвертое за время этого промоушен-тура.

— Этот тип меня преследует, — сказал Тео.

— Я его знаю, — отозвалась Дженнифер. — Марти Салати. Хорош. Настоящий профи.

— Не обзавестись ли мне агентом?

— Ты немного опоздал. — Она сделала в воздухе жест изящной ручкой, как священник, дающий благословение. Он не сразу сообразил, что ее жест означал подписание контракта.

— И вообще, это уже не так существенно, — продолжила она. — Дела у тебя, Тео, идут превосходно. Ты, наверно, и сам еще не осознал, что произошло с твоей книгой. Ты, скажем так, вышел на уровень, на который мало кто из авторов выходит. Ты сейчас… — она подыскивала слова, — …где-то там, — ее рука взмыла к потолку, и простыня снова соскользнула с ее груди.

Тео промокнул остаток желтка кусочком тоста. Сакс Колтрейна и барабаны Рашида Али метались по спальне новобрачных: погонялись друг за дружкой по стенам и потолку, нырнули под занавески, выскочили на балкон и уже оттуда взмыли в отсыревшее небо Балтимора.

Тео нравился этот город. Хотя он и считался одним из самых опасных. А отель «Харборфрант» нравился ему особенно. До семидесятых прошлого века на этом месте был облюбованный крысами банановый склад, который затем трансформировался в сияющую цитадель роскошных апартаментов. При этом прислуга вовсе не выглядела высокомерной; все были с ним чрезвычайно милы и держались по-домашнему. Все, кроме этой безумной горничной Филипины, которая вчера выговаривала ему на своем ломаном английском со слезами и потрясанием шваброй. Но в самом факте, что кто-то встретил книгу в штыки, не было состава преступления, а при том что «Пятое евангелие» вот уже вторую неделю держалось в списке бестселлеров на первом месте, он мог себе позволить известную снисходительность.

— Когда уходит мой поезд на Филадельфию? — поинтересовался он у Дженнифер.

— 12:35, — ответила она без запинки. — Но, если хочешь, можем поменять на авиарейс в 15 часов. Твое выступление в «Бордерс» вечером, в полдевятого.

— Я бы немного прогулялся.

— Можно заказать в номер все, что тебе заблагорассудится, — сказала она.

— Спасибо, но хочется размять ноги.

Она погладила его бедро через простынку.

— Μ мм, по этой части ты мастак.

«Звездные пространства», дойдя до титульной композиции, икнули на очередной цифре. Колтрейновский сакс выпустил однозвучную автоматную очередь и заиграл дальше.

— Моя любимая вещь, — сказала Дженнифер. — Обалдеть.

— Да. Тебе не кажется, что после смерти Эллис Колтрейн им следовало бы изменить название?

Это он ее так испытывал, подумать только. Мередит, услышав данный вопрос, вытаращила бы глаза. Но дело в том, что его жизнь за эти пару недель сделала слишком крутой разворот, и он стал относиться к госпоже Удаче с некоторым подозрением. Дженнифер, в смысле удачи, была последней соломинкой. Ты знакомишься с очередным представителем «Элизиума» в очередном городе из тех, которые должен объехать, и видишь не обычного эскорта, не мало что знающую помощницу, а старшего редактора, к тому же красавицу, умницу и поклонницу джаза, а через несколько часов она оказывается с тобой в одной постели. А если, ко всему прочему, она еще и в курсе скандальной истории появления на свет «Звездных пространств»… нет, это было бы чересчур.