Записки о Рейчел - Мартин Эмис

Справа от двери был тускло освещенный класс без занавесок; в нем сидели одни парни. Они тоскливо пялились в окна. Я знал этих пидрил, что учатся в подобных заведениях. Отбросы привилегированных школ, выгнанные за то, что они чересчур жирные, ходят с длинными волосами и в грязных ботинках, склоняют новичков к педерастии и слишком часто попадаются с непозволительным количеством хоккейных клюшек в жопе. Как бы они сейчас не выскочили оттуда с криками вроде: «Научим этого пизденыша хорошим манерам!» — и не вломили мне. Я бродил под окнами туда-сюда, словно нищий. Один из парней спал, подложив под голову газету. Вдруг я увидел, что в классе возникло какое-то движение; в поле зрения возник бородатый человек с суровым лицом. Он подошел сзади к своему ученику, навис над ним и вдруг сильно стукнул по затылку чем-то вроде футляра для очков. Это породило цепную реакцию конвульсивного хохота. Юноша очнулся, поднял опухшее лицо и удивленно заморгал.

Я мог слышать громогласные упреки учителя и видеть, как беззвучно оправдывается ученик. Проучи это никчемное дерьмо, за то что он такой богатый и ленивый и за то что он так обожрался за обедом. Проучи этого жирного, безмозглого…

Двери открылись. Высокий рыжеволосый парень в зеленом твидовом костюме стал грациозно спускаться по лестнице. Он посмотрел на меня, как если бы я был бандой скинхедов: не со страхом (ведь с этими ребятами всегда можно договориться), а, скорее, с неодобрением. За ним выскочили две девушки с впалыми щеками, выкрикивая: «Джимми!.. Джимми!» Не теряя достоинства, Джимми обернулся.

— Анжелика, я не иду гулять на набережную. Придется вам поехать с Грегори.

— Но Грегори в Шотландии, — сказала одна из девушек.

— Ничем не могу помочь. — Рыжий парень исчез в старомодной спортивной машине.

Теперь уже студенты выходили из школы сплошным потоком. Каждый считал своим долгом что-нибудь проорать. «Каспер, да, Ормандские Ворота, не могу, супер, Фредди, к пяти, пожалуй, чай? потом, я догоню, сука! у Освальда». Припаркованные в два ряда «альфа-ромео», «морганы» и «MG» газовали, тесня друг друга. Те, у кого не было машин, направлялись пешком в сторону Ноттинг-хилл. Где же Рейчел? Стесняется подходить ко мне на виду у всей этой «золотой» молодежи? Может, я вообще не там стою? Кроме того сонливого парня, которого, к моему удовольствию, задержали после уроков, внутри, похоже, никого не осталось.

Рейчел опять появилась в компании троих, с ней были двое парней и одна девушка. Ну, с богом, подумал я, глядя, как они спускаются по ступенькам, болтая наперебой. Один из парней и другая девушка отделились, Рейчел и второй парень подошли ко мне. Я узнал его. Хотя сейчас он был в пиджаке и шерстяных брюках, я понял — это тот самый тип в белом костюме на вечеринке. Рейчел улыбалась. Она сказала:

— Дефорест, это Чарльз… Байвэй? — Она засмеялась. — Извини, я…

— Хайвэй, если можно. — Я тоже засмеялся.

— Хайвэй. Чарльз, это Дефорест Хенигер.

— Рад познакомиться с тобой, Чарльз, — улыбнулся Дефорест. Он был американцем. Это не вызывало сомнений — как и любой американец в возрасте от восьми до двадцати пяти, он походил на спортивного обозревателя средних лет: веснушчатое простоватое лицо, коротко остриженные волосы.

Американец? Несомненно.

— Как поживаешь? — сказал я, тряся ему руку.

— Мы думали пойти выпить чаю в Чайном Центре, — сказала Рейчел.

Я оживленно закивал, выражая согласие со столь оригинальным планом. Мы выступили в таком порядке: долговязый Дефорест шел посередине, Рейчел по левую руку, а я семенил по обочине, на ходу уклоняясь от деревьев, одной ногой в водосточной канаве.

Другая пара остановилась в нескольких метрах перед нами, дабы совершить ритуал взаимного обласкивания. Парень — у него была косая челка и вытянутое рябое лицо — отобрал у девушки какой-то предмет — книгу или письмо, — который ей не терпелось вернуть. Он стоял к ней лицом, держа то, что там у него было, двумя руками у себя за спиной; она игриво колошматила его по локтям.

— Эй, вы, двое, — сказал Дефорест, — время вечернего чая.

Он сошел на проезжую часть и повернулся лицом ко всей нашей компании, неуверенно сгрудившейся на тротуаре. Затем Дефорест открыл дверцу огромного красного «ягуара» и сел в него.

— О боже, — прошептал я.

Рейчел сделала шаг вперед и оглянулась на меня. Я улыбнулся с видом обалдевшего школьника и, когда она села, захлопнул за ней дверь. Двое других сели сзади, и у меня появилось желание захлопнуть дверь и за ними. Я влез последним, и они потеснились, словно бы я был чемоданом.

— Все на местах? — спросил Дефорест.

Машина тронулась.

Как я позволил себе попасть в такую ситуацию? Рейчел сидела прямо передо мной, ее блестящие волосы источали аромат, невыносимый для моих обостренных чувств.

— Нет, я просто без ума от этих английских машин, — сказал Дефорест, обращаясь к Рейчел. Та кивнула — было ясно, что она тоже от них без ума.

Неужели Рейчел все это спланировала? Наверное, мне следовало в тот раз дать ей договорить. Был ли Дефорест в курсе? Боже. «Дефорест, дорогой, тут один нудный молокосос все время мне названивает, и он, наконец, вынудил меня согласиться выпить с ним чаю. Я подумала, не случится ничего страшного, если мы разок возьмем этого несчастного придурка…»

Чайный Центр являл собой претенциозную забегаловку для рабочих, выполненную в стиле американских тридцатых: круглые столики, окруженные невысокими стульями, похожими на грибки; у стены — несколько кабинок. Мы направились в дальний угол. Я замыкал шествие. Девушки сели первыми, кавалеры последовали за ними. В кабинке было только четыре места. Я огляделся: эти гребаные лилипутские стулья были привинчены к полу, и других стульев в заведении я не видел.

Для меня вообще не было места. Рейчел и Дефорест оживленно болтали, другая парочка сплелась так, словно собиралась исполнить «номер шестьдесят девять». Моя голова была как электроодеяло. Я даже не мог видеть Рейчел, поскольку чертова колючая башка этого долбаного Дефореста мне ее заслоняла. С безразличием в голосе я произнес:

— Выйду позвоню.

Никто не отреагировал. Занятые собой, они просто не услышали.

Выйдя наружу, я пошел в сторону телефонных будок напротив входа в метро. Я остановился у какой-то витрины. Почему я просто не попросил их подвинуться? Это все из-за моей нерешительности. Они все хотели, чтобы я остался. Нет, там не было для меня места, мне оставалось только уйти. Уйти. Я двинулся в сторону дома.

— Чарльз! Постой.

Я обернулся. Рейчел остановилась на островке безопасности в центре дороги. Она ждала, глядя на меня, и поток машин двигался между нами.

Зажегся зеленый. Она помедлила; она шла ко мне, руки в карманах, голова немного наклонена. Она достигла тротуара и остановилась в метре от меня.

— Чарльз, вернись.