Стриптизерша (сборник) - Юрий Горюнов

– У тебя еще будет для этого время. Оставим этот разговор, поговорим потом, если будет время и не здесь.

Он не возражал и в дальнейшем наш ужин прошел довольно весело и мило, во всяком случае я не почувствовала изменения в его отношении ко мне. Павел обладал чувством юмора, много знал, умел поддержать беседу. После ужина, мы немного прогулялись, и он отвез меня домой на такси. Возле дома спросил:

– Можно мне позвонить?

– Звони. Я теперь часто буду дома.

Он не делал попытки меня поцеловать, а просто попрощался и уехал. Уже дома я вспомнила, что обещала позвонить Вике.

– Вика, я пришла со свидания, – отчиталась я перед ней.

– И как впечатление?

– Нормальный мужик: вежливый, внимательный. Даже не делал попытки поцеловать.

– И где были?

Я назвала ресторан и сообщила что у него за машина.

– Ничего себе! Он богат? Кем работает и где?

– Работает он поваром в том же ресторане.

– Вот это да! Хотя достаточно хорошая профессия, но не до такой же степени оплачиваемая.

– Он заместитель шеф-повара, это называется су-шеф.

– Что рассказал про себя?

Я коротко поведала ей, что он мне сообщил.

– А ты сказала, кем работаешь?

– Не сочла нужным скрывать.

– И!?

– И! Подожду, пока он переварит информацию. Хотя он попросил разрешения позвонить. Удивился, но отношения не изменил.

Поговорив на другие темы, мы расстались. Спать я легла рано, завтра надо было ехать в клуб.

В клуб я ехала с некоторым беспокойством, все-таки не ясно было, о чем хочет поговорить Константин. Привычно постучав в дверь, я услышала разрешение войти и, открыв ее, замерла на пороге. На стуле перед Константином сидела Настя.

– Что замерла. Проходи, присаживайся.

Я села на стул напротив Насти. Не могу сказать, что это доставило мне удовольствие, но и злости я к ней не испытывала. Улеглось. В моих глазах она не могла увидеть ненависти.

– Как рука? – поинтересовался Константин.

– Уже лучше, надо только время.

– Оно у тебя будет.

Что имел в виду Константин, сказав о времени, я не знала, но несколько напряглась. Одним из вариантов могло быть мое увольнение, хотя он сказал, что компенсирует мне потерю моих доходов. Ну, и ладно, найду другое место.

– Значит так, – начал он, – я просил вас обеих прийти сюда, чтобы закрыть тему и положить конец скрытой войне.

– Я ни с кем не воевала, – заявила я.

– Подожди, – поморщился он. – Всем ясно, что пилон сам себя не смажет. Я не буду устраивать дознавания с пытками, кто это сделал, но уверен, что если не ты сама, то с твоей подачи, Настя, – обратился он к ней.

Она вспыхнула и пыталась возразить, но он не дал ей сказать. – Помолчи. Я владею этим клубом, и иногда может показаться, что я не знаю, что в нем творится. Это заблуждение. Мне известно все или почти все, в том числе и о скрытом соперничестве между вами. Конкуренция есть везде, но есть границы, которые переступать нельзя. Я имею в виду устранение конкурентов. Это криминал. Во всяком случае, здесь в клубе. То, что произошло – ЧП. Хорошо Наташа имеет навыки и сумела обойтись малой травмой. А если головой в пол? Это не шутки. Не думай, – говорил он Насте, – что это осталось не замеченным клиентами. Не всеми, но есть те, кто разбирается в этом. Мне уже звонили. Уже поползли слухи, что в клубе не все в порядке и на глазах публики происходят разборки. Репутации нанесен удар. Теперь мы все вместе, я подчеркиваю, все вместе, должны тихо и спокойно вернуть репутацию. Что скажешь Наташа?

– Я не знаю, что сказать. Я репутацию не рушила. Я собираюсь вернуться, как только смогу. Эта ночная жизнь затягивает, и я к ней привыкла, хотя придет время придется отвыкать. В нашей профессии кроме минусов есть и плюсы.

– Это какие? Минусы я знаю.

– Обстановка. Ощущение праздника, который ты создаешь людям, хоть порой и фальшивый, который с рассветом исчезает. Ночная жизнь в клубах – тусовка. Публика разная, но все же большинство ведет себя спокойно и без амбиций. А дебилов везде хватает.

– Кое с чем согласен. Я бы хотел, чтобы ты не делала ответного хода.

– Не скрою, я по началу, очень сильно разозлилась, но отвечать не буду, да и разбираться, кому отвечать не собираюсь. Досада есть, а злости уже нет.

Константин посмотрел на меня, взвешивая насколько можно доверять моим словам, а затем повернулся к Насте.

– Чтобы подобного больше не было.

– Почему ты решил, что это я? У нас разные номера.

– Номера разные, публика одна. Я знаю, кто на кого ходит смотреть. Ты пожадничала и не захотела поделиться вниманием и доходами. Иногда надо подвинуться, всего не соберешь, а от жадности люди теряют порой больше. Это бизнес.

– Она мне не мешала, – продолжала гнуть свое Настя.

– Все, хватит. Я не собираюсь выслушивать весь этот бред. Это мой бизнес и я не позволю его разрушить из-за чьих-то амбиций. Никому. А может быть, это было сделано специально? Конкурентами?

Он переводил взгляд с Насти на меня и обратно.

– Может быть, – ухватилась за эту идею Настя.

– Не верю, – жестко сказала я. – Зачем? Там, где я раньше работала, за мной негатива нет. Я не считаю себя лучшей стриптизершей, которая оттягивает клиентов из других клубов.

– Ну, здесь я могу сказать, что это лишь частично так, есть и перешедшие. Но это так к слову. Значит, все, работаем, как будто ничего не случилось. Я не собираюсь мирить вас. Ты Наташа иди, я надеюсь, что ты скоро вернешься, а ты задержись, – сказал он Насте.

Я вышла. Что там будет без меня мне было интересно, но не до степени подслушивания. Это не мое дело. В кабинете я говорила то, что думала и не боялась потерять работу, мой номер давал мне возможность уйти в другой клуб и Константин это знал. Контракт у нас уже давно был другой, где были и мои условия. Я не ожидала, что он займет такую позицию, но это действительно его бизнес.

С чувством удовлетворения, что все оказалось лучше, чем я могла себе представить, я вернулась домой, и позвонила Вике, рассказав о беседе.