Хороший год - Питер Мейл

Разумеется, слух о том, что у большого дома объявился новый хозяин, дошел и до Фанни. В Сен-Поне уже не было человека, который не слыхал бы о нем либо от деревенского информбюро в лице жены мясника, либо от премудрых старцев, завсегдатаев кафе. Увидев, что Макс направляется через площадь к ресторану, Фанни посмотрелась в зеркало, поправила волосы, décolleté и вышла навстречу гостю.

Макс уже углубился в изучение меню, прибитого к стволу платана.

— Bonsoir[30], месье. Макс поднял глаза:

— Привет. Ой, простите. Bonsoir, мадам.

— Мадемуазель.

— Да, конечно. Извините.

Несколько секунд они молча с улыбкой смотрели друг на друга. По их лицам внимательный наблюдатель сразу понял бы, что оба рады знакомству.

— Я не слишком рано пришел?

Ничуть не рано, заверила его Фанни, очень вовремя, потом начнется наплыв посетителей. Она усадила его за столик на маленькой террасе, принесла бокал вина и блюдечко лоснящихся черных маслин, подала меню и ушла. Выбор не был обширным, зато Макс нашел множество любимых блюд: на закуску предлагались жаренные в масле цукини, запеченные в горшочке овощи и паштет; из горячих блюд bavette aux échalotes[31], жареная треска или brochette de poulet[32]; на десерт сыры и старые надежные выручалочки — tarte aux pommes[33]и crème brûlée[34]. Такая незатейливая, но добротная еда привлекает посетителей больше, чем звездочки "высокой кухни" в путеводителях "Мишлен".

Выбрав блюда, Макс откинулся на спинку стула и, предвкушая отменный ужин, стал наблюдать за Фанни, которая обнималась с четверкой только что пришедших посетителей. Скорее всего, у нее есть примесь североафриканской крови, думал он, иначе откуда бы этот кофейный оттенок кожи, эта копна смоляных кудрей и черные глаза? Обтягивающая фигуру майка-безрукавка открывала стройную шею и подчеркивала упругую грудь. Макс скользнул глазами ниже: джинсы, веревочные сандалеты. Интересно, ноги у нее тоже красивые и длинные?

Перехватив взгляд гостя, Фанни с улыбкой подошла к его столику:

— Alors, vous avez choisi?[35]

Держа наготове блокнот и карандаш, она села напротив Макса и чуть наклонилась к столу, чтобы записать заказ.

Усилием воли Макс подавил естественное желание поглубже заглянуть за вырез майки, вернулся к меню и продиктовал: цукини, бифштекс и графин красного вина.

Фанни все записала и напоследок спросила:

— Еще чего-нибудь хотите?

Несколько мгновений Макс молча смотрел на нее, подняв брови и дав волю воображению.

— Pommes frites? Gratin? Salade?[36]

Уже потом, за второй чашечкой кофе с рюмкой кальвадоса, Макс мысленно перебрал события первого дня своей новой жизни. Вкусный ужин и теплый вечерний ветерок прибавили ему оптимизма; теперь ясно, что он понапрасну так огорчился из-за вина. Если верить Чарли, это дело поправимое. Что же касается Русселя, то с ним нужно действовать тактично, осторожно, чтобы не наломать дров. Зато прочие открытия этого дня только обнадеживали — и дом с его чудесными перспективами, и прелестная деревушка, и обе красотки — давненько он таких не встречал. Но важнее всего, пожалуй, было подспудное ощущение, что он и впрямь может начать здесь, в Провансе, новую, счастливую жизнь. Откуда-то из прошлого в сознании всплыл мудрый совет дяди Генри юному племяннику: "Нигде в целом свете не найдется такого же местечка, где можно изо дня в день заниматься столь малым и получать от этого столь большое удовольствие. Когда-нибудь ты это поймешь".

Макс оплатил счет, присовокупив сверхщедрые чаевые. Народу в ресторане было по-прежнему много, но Фанни улучила минутку и, пожелав ему доброй ночи, расцеловала в обе щеки. Он вдохнул ее запах — о таком мечтает каждый юнец.

— A bientôt?[37]— спросила она.

Макс улыбнулся и кивнул:

— Теперь вам от меня не отделаться.