Где ты? - Марк Леви

— Почему вам захотелось повидать малышку?

— Что у нас там с продуктами? Жутко хочу есть, а ты?

Хуан порылся в одном из мешков и достал большую банку фасоли. Он бы с удовольствием приготовил ей casamiento, но для этого нужно было сварить рис, а лило все еще слишком сильно — костра не разожжешь. Сьюзен размочила чуть ли не целую пачку бисквитов в банке концентрированного молока, и бисквиты таяли во рту. По лобовому стеклу текли струи воды. Сьюзен выключила дворники, чтобы не сажать аккумулятор. К тому же снаружи все равно смотреть не на что!

— Похоже, вы привязаны к ней больше, чем к детишкам в долине.

— Что за чушь! Дело совсем не в этом. Просто ее я подолгу не вижу, потому скучаю.

— А без Филиппа скучаете?

— Достал ты меня с Филиппом! И что тебе неймется?

— Да ничего. Просто я хочу хоть немного вас понять.

— Нечего тут понимать. Да, я скучаю по Филиппу.

— Тогда почему вы не с ним?

— Потому что предпочла быть здесь.

— Сеньора должна жить с тем мужчиной, которого она любит!

— Глупости говоришь!

— Не вижу, почему глупости. Мужчина тоже должен быть с той женщиной, которую любит.

— Это не всегда так просто.

— Почему вы, гринго, все усложняете?

— Потому что утратили простоту, из-за простоты мне у вас тут и нравится. Просто любить недостаточно, нужно еще быть совместимыми.

— Это как?

— Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты.

— Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения.

— Ты обманул меня насчет твоего возраста?

— У нас пожениться с тем, кого любишь, счастье.

— А у нас одной любви недостаточно, как бы абсурдно это ни звучало. Я согласна с тобой, мы иногда странные, и я сама яркий тому пример.

Блеснула молния, и раскат грома прервал их разговор. Гроза возвращалась, усилившись. Молнии били по хрупким склонам горы Кабасерас-де-Нако все чаще. Переполненная водой почва не могла больше впитывать льющиеся с неба потоки, и вода устремились вниз, увлекая с собой целые пласты грунта. Больше Хуан ни о чем не спрашивал, на его лице, обычно спокойном и бесстрастном, теперь читалось явное беспокойство. Он попытался открыть окно, но не смог из-за резкого порыва ветра. Голова у Хуана подергивалась, как у выслеживающего добычу хищника.

— Что с тобой? — спросила Сьюзен.

— Молчите!

Прижавшись ухом к стеклу, он словно чего-то ждал. Сьюзен не сводила с него вопрошающего взгляда. Он прижал палец к губам, предлагая ей хранить молчание. Но она не выдержала:

— Да в чем дело, Хуан?

— Ради Бога, не мешайте слушать!

— Да что слушать-то, черт побери?

— Сейчас не время сквернословить. Я слышу движение почвы.

—Что?

— Помолчите!

Тишину нарушил глухой треск. Хуан с трудом приоткрыл дверцу. Резкий порыв ветра швырнул в кабину крупные капли дождя. Хуан глянул под колеса. Трещина прямо посередине склона говорила о худшем. Он приказал Сьюзен включить фары. Она мгновенно послушалась. Луч света разрезал мглу. Насколько было видно, дорогу пересекал обрыв.

— Перебирайтесь назад. Нужно немедленно отсюда убираться.

— Ты спятил?! Не видишь, что сыплется сверху?

— Это мы сейчас ссыплемся вниз! Скорее, не пытайтесь выйти через дверцу, делайте как я сказал!

Не успел он договорить, как грузовик накренился набок, словно корабль, который вот-вот перевернется. Схватив Сьюзен за руку, Хуан швырнул ее в кузов. Пытаясь устоять на ногах, она перешагнула через мешки. Хуан обогнал ее, откинул полог и, резко рванув Сьюзен за руку, перевалился с ней через бортик грузовика. Приземлившись, он поволок ее к скале и заставил опуститься на корточки. Сьюзен увидела, как грузовик внезапно заскользил вниз и задом сорвался в обрыв. Кабина перевернулась, словно бы на прощание обратив к небу свет фар, и старый «додж» бесследно сгинул в пучине. Грохот ливня оглушал. Оцепеневшая от ужаса Сьюзен ничего не различала вокруг, и Хуану трижды пришлось ее звать, прежде чем она откликнулась. Нужно как можно скорее лезть наверх: почва под ними начинала осыпаться. Сьюзен уцепилась за Хуана, и они вскарабкались на несколько метров выше. Как в самом жутком кошмаре, Сьюзен казалось, что с каждым шагом они двигаются не вперед, а назад. И это было не просто ее ощущение: земля уходила у них из-под ног, увлекая их к бездне. Хуан кричал, чтобы она крепче держалась за его ноги, но онемевшие пальцы Сьюзен соскальзывали с мокрых штанин.

Прижавшись к оползающему склону, она захлебывалась в потоках грязи. Она отплевывалась из последних сил, она задыхалась. Перед глазами вскоре вспыхнул звездный хоровод, и Сьюзен потеряла сознание. Хуан на спине соскользнул к ней. Приподняв неподвижную голову Сьюзен, он положил ее себе на грудь. Освободив ее рот от набившейся в него земли, он повернул Сьюзен на бок и сунул два пальца ей в горло. Сьюзен вывернуло наизнанку. Хуан прижал ее к себе, изо всех сил цепляясь за какой-то корень. Он не знал, сколько сможет так продержаться, но понимал, что именно столько они и проживут.

10 февраля 1977 года

Сьюзен,

где ты? Я волнуюсь. В новостях из Сальвадора говорят, что вооруженные банды герильос стягиваются к границе с Гондурасом. В «Нью-Йорк тайме» пишут об их вторжениях на гондурасскую территорию и периодических стычках. Черкни мне хотя бы пару строк, чтобы я знал, что ты жива-здорова и в безопасности. Умоляю тебя, будь осторожней и ответь как можно скорее.

Филипп

Они держались уже часа два. Короткое затишье позволило им подтянуться вверх на несколько сантиметров, где они обрели более крепкую опору. Сьюзен пришла в себя.

— Я едва не утонула в горах. Мне никто не поверит!

— Берегите силы.

— У тебя скоро превратится в привычку затыкать мне рот.

— Мы еще не выбрались.

— Если бы твой бог хотел нас забрать к себе, мы были бы уже там.

— Опасность исходит не от Бога, а от горы и селя, а у них характер куда хуже вашего!

— Я устала, Хуан.

— Знаю. Я тоже.

— Спасибо, Хуан. Спасибо за то, что ты сделал.

— Если бы все люди, которых вы спасли, начали вас благодарить, то сколько уж месяцев мы в долине одни бы только «спасибо» и слышали!

— По-моему, ливень стихает.

— Ну, значит, самое время молить Бога, чтобы так оно и было.

— Тогда лучше это сделать тебе. Боюсь, у меня перед ним некоторые долги имеются.