Реанимация - Андрей Бехтерев

– Слышал.

– Ты же запойный. А после запоя на 3-4-й день приходит к вашему брату весёлый зверек. Так что надо привязать, – Алексей, сопя, встал. – Расслабься. Я просто твой горшок привязал к кровати, на случай если захочешь побегать.

– Я сто раз выходил из запоя, и никогда ничего со мной не было, – решительно сказал Рома.

– Сто раз не было, а на сто первый обязательно. Был у нас один такой герой. Сиганул из окна. Хорошо у нас второй этаж. Только конечности сломал, но все сразу – две руки и две ноги. Надо ж было так извернутся.

«Белочка приходит на 3-4 день, а я уже больше недели не пью, так что не надо, – продолжил беседу Рома сам с собой, когда медбрат убежал. – Точно неделю? Или сколько?»

Рома стал считать дни с того времени, как его забрала «скорая». Получилось всего 3 дня.

Алексей вернулся.

– Будешь есть? – спросил он.

– Буду. А что?

– Кашу.

Медбрат показал желтый пакет. Он повесил его на капельницу, взял трубочку, торчащую из носа больного и подсоединил к пакету. Этот провод насколько помнил Рома вел через нос в глотку и шел напрямую в кишечник. Желтая жидкость медленно потекла по трубочке.

– Это пшено? – спросил Рома.

– Нет. Просто каша.

– Она хоть вкусная?

– А зачем? – засмеялся Алексей.

Каша была противной. Каким-то образом Рома чувствовал ее вкус. В горле стало першить.

На пустующее место в палату привезли новую пациентку. Если предыдущая не могла говорить и только шипела, то новая голосила во все горло. Сначала просто были причитания, типа «больно мне, больно», потом пошли стоны страсти. Рома приподнялся и увидел, что «красавица» засунула руку себе между ног и занимается «как бы это сказать, любовью с собой».

– Ой, хорошо-хорошо. Ой, как хорошо-хорошо, – вопила она на всю реанимацию. На крик приходили врачи и персонал. Одна медсестра пыталась ее пристыдить, говоря, что «ее хорошо совсем нехорошо» и даже сделала попытку вытащить руку, вибрирующую между ног. Больная стала яростно сопротивляться, и медсестра удалилась. Закончилось тем, что Алексей по просьбе одной из врачих, сделал страстной барышне инъекцию, после которой она уснула.

Настало время процедуры под названием «клизма». Алексей ловко влил всем больным воды в задний проход и поставил тазики. Лежа в позе «ласточки» на тазике Рома чувствовал себя мерзко. Из него с грохотом выливалась грязная вонючая жидкость.

– Может накроешься? – спросил медбрат, остановившись напротив Ромы. Больной не накрылся одеялом и его причиндалы были открыты на общее обозрение.

– Я не знал, что можно, – сказал Рома, натягивая одеяло. Он и правда даже не задумался, что лежит голый.

– Можно, но не обязательно. Вдруг кто и клюнет на твой крючок? – засмеялся Алексей и ушел.

Когда процесс опустошения кишечника завершился, медбрат вернулся, собрал тазики, смыл содержимое в раковину и позвал медсестру, что бы вытерла всем задницы. Сам он брезговал.

Кроме прослушивания глючного радио, которое играло без перерыва, Рома нашел себе другую забаву. Он научился кататься на кровати. Это оказалось не сложно. Стоило закрыть глаза, пару раз качнуться из стороны в сторону, и кровать начинала движение. Кровать проплывала мимо соседок, потом в стене появлялся коридор, он прокатывался по коридору и выезжал в парк. В парке иногда была зима и сугробы, иногда лето и речка.

Когда за окном стали сгущаться сумерки, потусторонний оркестр зарядил новую мелодию, точнее ритмическую конструкцию. Ударных инструментов было штук пять, если не больше. Они рассредоточились по всей палате, в основном по углам. Кроме ритм-секции рядом с тумбочкой, как обычно, играла флейта, у окна по диагонали звенел ксилофон, из коридора выводили свою партию два или три саксофона. Скрипка была там, где всегда – за Горцем. Ритмическая конструкция было сложной, многоярусной. Рома даже видел ее: бамбуковые палки на веревках, разноцветные шары, что-то шершавое и зеленое, как мох, внизу…

Наконец, музыка надоела, и Рома захотел ее выключить. Музыка не выключалась. Наоборот, стала громче. И что еще хуже его тело стало вибрировать в такт. Роме это не понравилось. Он попытался смирить тело, но безрезультатно. То нога, то рука начинали ритмично двигаться.

– Как ты? – спросил его куда-то спешащий Алексей. Рома с трудом расслышал вопрос. Слишком громко пищали саксофоны.

– Все хорошо, – крикнул Рома, вцепившись ладонью в ногу. «Не хватало, что бы он заметил мои танцы. Скажет, что белочка пришла».

Алексей ушел. «Раз эта музыка у меня в голове, значит там же должна быть кнопка-выключатель», – думал Рома, шаря внутри своей черепной колобки. Ничего там не было. Рома стал взглядом обводить палату. «Может кнопка где-то снаружи?» Снаружи тоже ее не было. Музыка продолжала греметь.

Музыка выключилась неожиданно. В одну секунду. Словно кто-то ее выключил.

«Значит кнопка все-таки была. Кто же на нее нажимает тогда? Может это не мое радио. Чье же?»

Стало пугающе тихо. Слышно было далеко-далеко, даже ветер за окном. Судя по разговорам, на улице похолодало и выпал снег.

– Ой, смотрите какой трамвайчик с оленями – прокричал кто-то. Девушки в халатах побежали в соседнюю палату.

– Какой красивый.

– Давайте, прокатимся.

– Ага, будем орать Jingle Bells и пить виски из горла.

– Лучше пошли покурим.

Девушки посмеялись и пошли курить.

В палату зашла высокая, пожилая врачиха. Она с утра была на обходе, как самая главная. Во всяком случае Елена Сергеевна, рассказывая про больных, обращалась к ней. Врачиха уже несколько раз заходила в палату. Про себя Роман назвал ее донной Анной, хотя сам не понимал, что общего у нее с героиней моцартовской оперы.

– Извините, – громко сказал Рома. Донна Анна остановилась и подошла. – А вы меня завтра выпишите? Мне сказали, что у меня положительная динамика и что завтра я уже буду здоров. Проходил тут врач один и сказал, что я уже здоров. Можно же все эти лекарства давать наверху, в хирургии. Какая разница где лежать?

Заметив удивление в глазах донны Анны Рома замолчал.

– Разница есть. Не переживайте. Здесь просто так не лежат, – спокойно ответила врачиха.

– Я просто боюсь, что вы про меня забудете, – стал оправдываться Роман.

– Ничего не бойтесь, – сказала донна Анна и ушла.

«Глупо получилось, хотя лишним не будет. Я их тут всех достану. Им-то по фиг, а у меня заказы пропадают».

Роману захотелось в туалет по большому. Идти под себя совсем не хотелось. Соседка напротив уже пару раз кричала: «Я обосралась. Уберите кто-нибудь». Рома искренне ей сочувствовал и теперь вот мог оказаться в похожей ситуации. В палате из персонала никого не было. Все курили, наверное. Рома изо всех сил пытался держаться и пока получалось. Попытки достать «утку», стоящую под кроватью, успехом не увенчались. Наконец в палату зашла одна из утренних санитарок-ведьмочек.