Тайны Торнвуда - Анна Ромеро

Я подошла к окну.

Небо немного посветлело. До рассвета оставалось меньше часа. В очередной раз я провела ночь без сна, и хитрые механизмы моего мозга отказали. Глаза закрывались, меня пошатывало как пьяную. Я поразмышляла, глядя на продавленный матрас и симпатичное старое покрывало. Наверняка не повредит, если я немного вздремну. Пять минут, а потом вернусь в свою комнату.

После того как погасила лампу, я устроилась на кровати. Мои руки и ноги отяжелели. Напряжение растаяло. Спустя немного времени комната погрузилась во мрак, мои веки сомкнулись и мысли начали путаться.

Сэмюэл. Я мысленно произнесла это имя. Словно в ответ на вызов, он появился. Видение было настолько живое – измятая белая рубашка, волнующее лицо с задумчивыми глазами, обольстительной улыбкой, – настолько яркое, что у меня перехватило дыхание. Он придвинулся так близко, что теперь я могла прикоснуться к нему. Его кожа, бархатистая, слегка тронутая веснушками, скрывавшая под собой стальные мускулы, была теплой, ведь он стоял в залитой солнцем беседке. Если я растянусь на кровати, он сможет обнимать меня, пока я сплю, и я увижу во сне солнечный свет, только что посаженные кусты роз и услышу мелодичный голос, шепчущий у самого моего уха единственное слово, снова и снова, слово, которое звучало как «ресница»…

Я проснулась и вскочила с кровати. Покачнулась с лихорадочно бьющимся сердцем, голова кружилась, как будто я только что вышла из кабинки «американских горок». «Нельзя больше не спать», – сообразила я. Когда мое воображение вот так разыгрывалось, путая, пугая меня, я знала, что пора прекращать слоняться в темноте по дому и нужно отправляться в постель.

Но моя комната казалась очень далекой. Я снова села на кровать. Прислонилась к изголовью, потом опустилась на подушку. Прикрыла глаза.

Скрипели стропила. Снаружи пищало на деревьях семейство летучих мышей. По оконному стеклу царапали листья. Где-то в отдалении лаяла одинокая собака. Ночь опустилась тяжелым одеялом.

Потом я как-то умудрилась заснуть.

* * *

Спала я недолго. По крайней мере, мне так показалось. Воздух был пропитан резкой сладостью листьев и цветов эвкалипта. Откуда-то сверху донесся крик какой-то птицы вроде козодоя, затем послышался мягкий шелест крыльев, когда она взлетела. Внешний мир казался очень близким. Я попыталась вспомнить, действительно ли уснула около окна, но когда мои глаза привыкли к темноте, вокруг меня проступили величественные тени, похожие на деревья, и я поняла, что лежу на влажной земле под открытым небом.

Что-то было не так.

В позвоночник впивались камешки, кости ломило, голова была неестественно запрокинута, а легкие казались наполненными, в них загустел воздух. Я попыталась крикнуть, но рот был наполнен теплой влагой.

Тягостное дурное предчувствие охватило меня. Неужели я упала, покалечилась? Я не помнила, что произошло.

В голове проносились смутные тени и непонятные ощущения. Вдруг послышались крики. Чья-то рука поднялась, затем опустилась, снова поднялась и снова опустилась. Что-то твердое ударило меня по плечу, по вскинутой руке, по голове. Раздался отвратительный звук ломающейся кости.

Моргая, я пыталась очнуться. Темнота отступала. Высоко надо мной, между листьями начинало светлеть небо. Я хотела пошевелиться, но руки и ноги отказывались повиноваться; странно вывернутые, они находились подо мной, бесполезные. От моей кожи исходил необычный запах, отталкивающая металлическая вонь, напугавшая меня… И каким-то образом я знала, что у меня есть основания для страха.

У меня обострился слух. Слышала нежное бормотание ручейка, перекличку лягушек, мягкие вздохи ветра в ветвях деревьев.

А потом – шаги.

Голос во мраке начал звать.

– Ресница… Ресница.

Страшась, что нападавший вернулся, чтобы прикончить меня, я попыталась съежиться, неспособная двинуться с места. Мне оставалось лишь беспомощно лежать на влажной гальке и ждать… ждать, чтобы меня нашли смерть или забытье – что придет первым.

* * *

Я снова проснулась, на сей раз по-настоящему. Едкий лунный свет просачивался в комнату, и когда я села на кровати и огляделась, бесформенные тени начали приобретать очертания, медленно проступая из полумрака. Туалетный столик розового дерева, пузатый, пышно украшенный шкаф и слабо светившееся окно.

Рассвет еще не наступил, небо за окном было темным. Деревья в саду – фиговое и манго, авокадо и цезальпиния, – неясные в свете луны, туманные, словно призраки, были с трудом различимы.

Это был сон, но я не могла вспомнить, почему он так удручающе на меня подействовал. Помнила только раскачивавшиеся и наклонявшиеся надо мной тени – сгибаемое ветром дерево, а в следующий момент – смертоносное видение.

Я свесила с кровати ноги и на ощупь надела тапки. Тащась к двери, мгновение помедлила, пытаясь дать этому разумное объяснение. «Страх, который ты сейчас испытываешь, не что иное, как остаток ночного кошмара… Бога ради, забудь об этом и возвращайся в постель», – приказала я себе.

Но нет… Прокравшись на цыпочках по коридору к спальне дочери, я открыла дверь и вошла. От духоты щеки спящей Бронвен просто пылали, а глаза беспокойно двигались под нежными веками – но она дышала, была жива. В безопасности. Не в силах сдержаться, я убрала прядь волос с ее лба и наклонилась, чтобы поцеловать влажные волосы. Затем, успокоившись, в полуобморочном состоянии побрела в свою кровать.