Богема - Дафна дю Морье

Найэл не ответил, но его игра превратилась в сплошной набор резких, неприятных диссонансов.

– В то лето часто гремел гром, – сказала Селия, – как никогда часто. И я научилась плавать. Папа учил меня с поразительным терпением. В купальном костюме он выглядел не лучшим образом, бедняжка, он был слишком большой.

Но конечно же, думала она, единственное, что мы по-настоящему помним, это кульминация.

– Я играл на песке в крикет с этими ужасными мальчишками из отеля, – неожиданно сказал Найэл. – У них был тяжелый мяч, и мне это очень не нравилось. Но я решил, что все же лучше попрактиковаться перед тем, как в сентябре идти в школу. В прыжках я был гораздо сильнее. В прыжках я разбил их наголову.

Боже мой, к чему Мария клонит, вороша прошлое? Что это может дать, какая от этого польза?

– Недавно мы говорили о том, что по-разному смотрим на один и тот же предмет, – продолжала Мария. – Найэл сказал, что мы на все смотрим с различных точек зрения. Думаю, он прав. Селия, ты говорила, что в то лето часто гремел гром. Я не помню ни одной грозы. Изо дня в день было жарко и ясно. Немудрено, что никто не знает правды о жизни Христа. Люди, которые писали Евангелие, рассказывают совершенно разные истории. – Она зевнула и подложила под спину подушку. – Интересно, в каком возрасте мне следует сообщить детям сведения, необходимые для их полового воспитания? – без всякого перехода сказала она.

– Ты последняя, кому это следует делать, – сказал Найэл. – В твоем пересказе они будут звучать слишком возбуждающе. Предоставь это Полли. Она слепит фигурки из пластилина и на них все покажет.

– А Кэролайн? – сказала Мария. – Она давно вышла из того возраста, когда играют с пластилином. Придется директрисе школы просветить ее.

– Думаю, в школах сейчас это делают очень хорошо, – серьезно сказала Селия. – Целомудренно, наглядно и без лишних эмоций.

– Что? Рисунки на доске? – спросила Мария.

– Полагаю, что да. Но не уверена.

– Не слишком ли это грубо? Как те отвратительные рисунки мелом с нацарапанными надписями, вроде «Том гуляет с Молли».

– О, может быть, и не на доске. Может быть, эти предметы в бутылках… Эмбрионы, – сказала Селия.

– Еще хуже, – сказал Найэл. – Я бы просто не мог на них смотреть. Секс и без эмбрионов достаточно хитрая штука.

– Вот уж не знала, что ты так считаешь, – сказала Селия. – Да и Мария тоже. Но мы отклонились от темы. Не понимаю, какая связь между летними каникулами в Бретани и сексом.

– О да, – сказала Мария. – Где уж тебе.

Селия намотала шерстяную нитку на катушку и положила ее в корзинку с носками.

– Было бы гораздо лучше, – строго сказала она, – если бы вместо того, чтобы раздумывать о том, давать ли уроки полового воспитания, ты научилась штопать их носки.

– Дай ей выпить, Найэл, – утомленно сказала Мария. – Она собирается прочесть мне проповедь. Любимое занятие старых дев. Ужасно скучно.

Найэл наполнил бокал Марии, затем свой и Селии.

Он вялой походкой подошел к роялю и, напевая вполголоса, поставил свой бокал на выступ рядом с клавиатурой.

– Какие там были слова? – спросил он. – Я не могу вспомнить слова.

Он начал играть, очень тихо, осторожно, и мелодия перенесла нас в прошлое.