Жестокие игры - Джоди Пиколт

— И не нужно. Я буду ждать тебя, — пообещала она.

Эдди, не выпуская руку Джека, при звуке шагов помощника шерифа отпрянулают решетки.

— Простите, что прерываю свидание, — сказал помощник, — но вам пора.

— Я понимаю… — ответила Эдди.

Ком стоял у нее в горле.

— Не вам, мадам. — Помощник шерифа повернулся к Джеку. — Уже вынесли вердикт.

Кто-то из присяжных смотрел на него, кто-то нет.

— Это нормально, — заверил его Джордан. — Это еще ничего не означает.

— Мистер Формен, — обратилась к старшине присяжных судья Джастис, — присяжные вынесли вердикт?

За плечом Джека щелкали фотоаппараты, а он изо всех сил старался унять дрожь в коленях. Если его запечатлевают для грядущих поколений, он хочет быть уверенным, что может самостоятельно стоять на ногах.

— Да, Ваша честь, — ответил старшина.

— Подсудимый, встаньте!

Джордан взял Джека под руку и поставил на ноги. На подгибающихся ногах Джеку все же удалось стоять прямо.

— Мистер Формен, вы признаете, что подсудимый виновен в совершении изнасилования?

Джек взглянул на каменные лица присяжных. Старшина посмотрел в бумагу, которую держал в руках. И спустя тысячу лет прочел:

— Не виновен!

Гневный возглас Амоса Дункана заглушили радостные крики за спиной Джека. Селена Дамаскус перепрыгнула через заграждение и бросилась обнимать Джордана. А потом в объятиях Джека оказалась Эдди, и Джордан пожимал ему руку, уверяя, что всегда знал, что исход суда будет именно таким.

Перед его глазами плыл туман: какие-то лица, присяжные заседатели, объективы камер…

— Подсудимый освобождается из-под стражи! — перекрывая суету, прогремел голос судьи, и эти слова — единственное, что врезалось Джеку в сознание, покрывая и шум, и радость, и удивление. «Освобождается!» Он может идти домой. Может кричать о своей невиновности прямо посреди городского парка. Может ухватить нить своей жизни и посмотреть, как она будет плестись дальше.

На лице Джека играла улыбка. Он обернулся… и оказался лицом к лицу с жителями Сейлем-Фоллз, у которых появилось еще больше причин его ненавидеть.

Амос Дункан готов порвать прокурора на куски.

— Вы уверяли, что он сядет на долгие годы! — прорычал он. — А теперь мне придется смотреть, как этот негодяй разгуливает по улицам города, где живу я и моя дочь?

Мэтт чувствовал себя отвратительно и без упреков Дункана. Когда проигрываешь дело, чувствуешь досаду. А когда проигрываешь на сто процентов выигрышное дело — полное опустошение.

— Что я могу сказать… — покорно произнес Мэтт. — Амос, Джиллиан, мне очень жаль.

Он принялся собирать документы и записи, запихивая их как попало в портфель.

— Пусть это останется на вашей совести, Гулиган! — бросил Дункан. — Надеюсь, вы не сможете спать по ночам, зная, что он разгуливает на свободе.

В отличие от беснующегося отца Джиллиан говорила спокойно и твердо:

— Вы же уверяли, что победа у нас в кармане.

Мэтт взглянул на девочку, на Амоса Дункана. Потом вспомнил заключительную речь Макфи, наличие атропина в крови Джиллиан, показания Кэтрин Марш, которая под присягой призналась, что боялась отцовского гнева.

— Ни в чем нельзя быть уверенным, — пробормотал он и пошел по проходу, направляясь домой.

Из бутылки шампанского вылетела пробка и попала прямо в навес над крыльцом дома Джордана. Пена потекла по бутылке, заливая туфли Селены и деревянные половицы под ногами.

— За торжество справедливости! — провозгласила она, разливая шампанское в одноразовые стаканчики.

— Пусть Фемида будет слепа, когда нужно! — поднял «бокал» Джордан.

Томас улыбнулся, поднимая свой.

— И глуха, и нема — когда возникнет необходимость.

Они выпили. Голова кружилась от радости победы.

— Я знал, что захочу вернуться к работе адвоката, — признался Джордан. За его спиной Томас с Селеной закатили глаза. — Конечно, без вас я ничего не смог бы добиться.

— Раз уж у тебя прилив необычайной щедрости, объясни Челси, что я не полное ничтожество.

— Проще простого, — заявила Селена. — Просто скажи, что характером ты пошел в маму.

— Томас, — Джордан обхватил сына за плечи, — мы пригласим Челси на ужин, и я ее очарую. — Он подавил смешок. — Только без грязных намеков!

Селена налила себе еще шампанского.

— Она могла бы принести выпивку с собой… или что-нибудь, что можно добавить в нашу.

— Очень смешно! — обиделся Томас.

Джордан улыбнулся.

— Может быть, я сам добуду атропин, добавлю его тебе в чай и скажу, что теперь мы связаны.

— Для этого не обязательно опаивать меня наркотиками, — с легкомысленным видом ответила Селена.

Напряженное молчание.

— Ты… — начал Джордан, пристально глядя на нее.

Селена начала медленно растягивать губы в улыбке, а потом улыбнулась во весь рот.

— Да, согласна.

Когда они обнялись, Томас незаметно проскользнул в дом. Он направился в спальню отца, сел на кровать и расстегнул молнии на наволочках. Пошарил внутри и нашел то, что искал — маленькие амулеты, которые несколько недель назад дала ему Челси. Красные мешочки, наполненные сладко пахнущими травами, и монетку, обвязанную голубой лентой с семью узелками. «Ты не можешь заставить одного человека полюбить другого, — предупредила его Челси, когда он попросил ее сделать любовный приворот. — Единственное, на что способен амулет, — это открыть человеку глаза». Томас пожал плечами: «Похоже, именно это им и нужно».

Пока отец на улице обнимался с Селеной, Томас положил амулеты назад в их подушки. Потом произнес тост за себя и допил остатки шампанского.

Чарли постучал в комнату дочери.

— Привет, — сказал он, заглядывая к ней. — Можно войти?

— С каких пор ты стал об этом спрашивать? — огрызнулась Мэг, даже не взглянув на него.

Эта озлобленная девочка, свернувшаяся калачиком на кровати, не имела ничего общего с той малышкой, которая когда-то следовала за ним повсюду, прицепив на платье значок из жестяной фольги, чтобы быть похожей на отца. Между ними повисло предательство — чудовище невероятных размеров.

— Думаю, ты слышала, что Джека Сент-Брайда освободили?

Мэг кивнула.

— Джилли совсем раздавлена.

Детектив вздохнул.

— Ее можно понять. — Он собрался с духом. — Тем не менее, если хочешь, мы можем выдвинуть против него обвинение.