Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

— Что именно? — спросил Куропёлкин.

— Баборыба! — резко сказала Звонкова.

Куропёлкин чуть было не рассмеялся, но тут же сообразил, что в истории с Баборыбой никаких причин для смеха не было теперь ни у него, ни тем более у Нины Аркадьевны Звонковой.

— Это вышло проявлением моего легкомыслия! — воскликнул Куропёлкин. — И я не предполагал, что моя дурость каким-то боком заденет тебя. Авантюрная шутка моя была направлена исключительно против людей, посчитавших держать меня землеройным снарядом.

— Однако ты жил с этой Баборыбой, ласково — Лосей. Шалаш любви для вас возвели! — не могла успокоиться Звонкова.

— Меня уверили — на твоей земле и с твоего согласия, — сказал Куропёлкин. — И что значит — жил? Нынче и в малых городах есть секс-шопы с продажей устройств, облегчающих одиночество и мужчин, и женщин. Или тебе это неизвестно?

— Устройство не устройство, — сказала Звонкова, и глаза её при этом были чуть ли не злыми, — но она от тебя забеременела, и публика считает, что ты сбежал от уплаты алиментов.

— Не в кратер ли Бубукина на Луне? — спросил Куропёлкин.

— Примерно так…

— Я рад, Нина Аркадьевна, что присутствие в моей жизни Баборыбы, или, как ты, наверное, знаешь, подсунутой мне Мезенцевой Людмилы Афанасьевны, синхронистки второй сборной, кстати, я её не осуждаю, все мы такие, меня продали тебе, она продалась какой-то службе, так вот я рад, что её присутствие вблизи меня вызвало у тебя чувство ревности или хотя бы брезгливости. Но эта Баборыба и якобы её беременность должны были послужить средством нажима на меня и принуждения к так называемым подвигам. А по-моему знанию забеременеть от меня она и теоретически не могла. Пусть твои службы мои слова перепроверят. Более я на эту тему говорить не хочу.

— Хорошо, милый мой Куропёлкин, — сказала Звонкова, глаза и слова её снова были ласковыми. — Закончим на этом допросы. Вернёмся к таёжному застолью. Я вижу, ты потихоньку сможешь обойтись без тюбиков.

— Не уверен, — сказал Куропёлкин. — Но попробую.

— Знаешь, чего я хочу? — сказала подруга Звонкова. — Чтобы повторилась та ночь.

— И меня бы отправили в Люк! — обрадовался Куропёлкин.

— Балбес! Никаких Люков здесь нет!

— Не успели выкопать? Значит, к утру выкопают. А я ради повторения той ночи с тобой согласился бы и на Трескучего и на Люк.

— Это ты сейчас так говоришь…

— Но у тебя здесь нет тесных миланских туфель, вызывавших тогда твои боли и стоны, — уже с нежностью произнёс Куропёлкин.

— Найдутся! — воскликнула подруга Звонкова. — Найдутся! Я женщина хозяйственная и запасливая.

И ведь нашлись…