Однажды в Америке - Гарри Грей

— Сколько?

Мускул грубо схватил меня за шею. Своими ручищами он едва не оторвал мне голову.

Менди прыгнул сзади, схватил его за волосы и оттащил назад.

Я упал на пол, притворившись, что мне больно и я вне себя от ярости.

Я злобно крикнул:

— Да, у меня отложен миллион баксов! Но вы не получите из него ни цента. Я знаю, что у вас на уме.

— Держи свои руки подальше от Лапши. Предупреждаю тебя в последний раз. — Менди бросил на Мускула разозленный взгляд. — Давай лучше все обсудим. — Он указал мне на железный ящик. Мы сели рядом. — Предлагаю тебе сделку.

Я с трудом подавил радость, но выразил сомнение и неуверенность.

Я пожал плечами и сказал:

— Не знаю. Какую сделку?

— Половину суммы, и я тебя отпущу.

Я посмотрел на него, стараясь придать себе легковерный вид:

— Да, это честная сделка, Менди. А те парни не будут возражать?

Я кивнул в их направлении. На нас смотрели два враждебных взгляда.

— Я с ними справлюсь, они послушают меня. — Менди повысил голос. — Идите сюда. — Он кивнул на меня: — Я предложил Лапше сделку. Мы получаем половину денег, а Лапша исчезает и уезжает из страны. Вы согласны?

Не дожидаясь ответа, он повернулся ко мне.

Я кивнул.

— Никто ничего не заподозрит, — продолжал Менди. — Мы скажем, что сделали работу и похоронили тебя в Гудзоне.

— Договорились, — согласился я поспешно.

Они стали шептаться между собой. Мускул смотрел на меня с насмешливой улыбкой. Можно подумать, я не знал, что, даже если бы у меня был миллион и я мог с ними им поделиться, все равно они все забрали бы себе, а потом утопили меня в реке. Эти ублюдки были готовы перебить друг друга за куда меньшую сумму. Если бы у меня был миллион… Но у меня его нет. Что теперь делать? Продолжать дальше? Рано или поздно они все поймут. Куда мне их отвезти? Что придумать? Господи всемогущий, я должен найти выход, я должен напрячь мозги. Пожалуйста, Господи, подскажи, что мне делать. Только бы мне вырваться отсюда.

От этого места у меня шел мороз по коже. Я не хотел здесь умирать. Этот склад был как большой мавзолей. Слишком многих парней убили в его стенах. Если уж надо умереть, лучше я умру на свежем воздухе. К черту этих ублюдков. На худой конец я буду биться с ними, пока меня не убьют. Может, мне удастся прихватить с собой на тот свет Мускула. Если бы только у меня было что-нибудь в руках, нож или револьвер.

Боже, где мне достать оружие? Может быть, в шкафу у Толстяка Мо? Да, я отвезу их туда. А вдруг Джейк Проныра, Гу-Гу или Труба появятся там и смогут мне помочь? Господи, только бы мне вырваться. Пожалуйста, Господи, сделай что-нибудь. Я до конца жизни буду ходить в синагогу, как мой отец. Пожалуйста, Господи.

Они перестали шушукаться и подошли ко мне с хитрыми улыбками. Менди спросил:

— Ну что, поехали за деньгами?

Я кивнул:

— Да, поехали.

Я старался сохранять невозмутимый вид.

— Где они? — спросил Менди, приятно улыбнувшись.

— В хранилище.

— В хранилище? В каком?

— Сначала я должен взять ключи и квитанции у Толстяка Мо.

Я сказал это быстрым деловитым тоном.

— У Толстяка Мо? — Менди снова улыбнулся. — Нет смысла ехать всем сразу.

Я едва не подпрыгнул от радости: значит, они хотят разделиться; какая удача.

— Мы с Триггером сами съездим за ними, — заключил Менди.

Сердце у меня упало.

— А почему мы все не можем ехать? — подозрительно спросил Мускул.

— Я не скажу вам, где ключи, и вы никогда их не найдете, если я не поеду с вами, — сказал я мрачно. — Поступайте как хотите.

— Ладно, — дружелюбно улыбнулся Менди, — поехали все вместе.

Во время поездки я почти готов был выпрыгнуть из дверцы. Мы остановились посреди забитой машинами улицы, где недалеко разговаривали два копа.

Но потом я понял, что вряд ли справлюсь с рукой Мускула, которой он бережно держал меня за шею. Один рывок, и верзила придушил бы меня. Господи, я в безнадежном положении. Мне в голову пришло нелепое сравнение: я как пойманная рыба, которая беспомощно бьется на дне корзины. Наверное, все дело было в том, что отделка салона напоминала плетеную соломку, и каждый раз, когда я шевелился, Мускул рычал мне:

— Перестань дергаться, как рыба, или я тебя придушу.

Страха я больше не испытывал. Я находился в замешательстве. Я спрашивал себя, что мне делать, когда мы приедем к «Толстяку Мо». Придется смириться с неизбежностью. У меня нет ни одного шанса. Я пал духом, и мне уже не хотелось драться.

Я продолжал твердить себе: «К черту, к черту, мне незачем бороться». У меня никого нет, ни одного друга. Макси, Патси и Косой мертвы. Скоро я к ним присоединюсь. И к моей матери. Боже милосердный, Ева! Ева будет ждать меня. Я все еще изнывал от жалости к себе, когда машина остановилась, въехав колесом на тротуар. Словно сомнамбула, я прошел посреди многолюдной улицы между тремя бандитами и вошел через главный вход к «Толстяку Мо».

Не почудилось ли мне это? Или Толстяк Мо действительно сделал мне ободряющий знак, когда мы проходили мимо? Он смотрел на меня с сочувствием и пониманием. Нет, я принял желаемое за действительное. Никто во всем мире не мог мне помочь. Даже Мо, бросив на меня взгляд, сразу отвернулся и занялся своими делами. Задняя комната была холодной и пустой.

— Ну, бери то, что нужно, и поехали отсюда, — хмуро сказал Менди.

Я медленно подошел к шкафу. Я словно находился под гипнозом. Все это только сон, только сон, не более чем ночной кошмар. Я потянулся к ручке дверцы, которая, казалось, хотела убежать от моей руки.

За спиной я услышал голос Менди, прорычавший:

— Какого черта тебе нужно? Проваливай отсюда.

Словно в тумане, я обернулся, чтобы посмотреть, с кем это он говорит.

Толстяк Мо стоял посреди комнаты, держа в руках поднос с бутылкой и тремя бокалами. На его толстом лице сияла дружелюбная улыбка.

— Не хотите выпить, ребята?

— Хорошая идея, — одобрил Мускул, взявшись за бутылку.

Мо с улыбкой поставил на стол поднос. Он сказал: «Угощайтесь, парни» — и вышел.

Я увидел, как Мускул наполнил три бокала. Менди поднес свой бокал к губам, не спуская с меня взгляда. Я отвернулся и открыл дверцу шкафа, потом опустился на колени и стал шарить руками по дну. Я ничего не нашел, даже пустой бутылки, которой можно было бы вооружиться. Я продолжал стоять в той же позе, чтобы выиграть время. Подняв линолеум, лежавший на полу, я стал делать вид, будто что-то старательно ищу. Мне безумно хотелось залезть в шкаф, закрыть за собой дверцу и сидеть там в темноте до конца своей жизни. Позади меня воцарилось странное молчание.