Разносчик порнографии - Виктор Мельников

– Слово «бухать» уникальное, не замечал? Им можно ответить на три вопроса: «Зачем? Куда? Что делать?»

– Философы обязаны отвечать на любые вопросы, – ответил Паша. – Как продавцы продавать любой товар. Пусть даже это будет дерьмо!

По телефону я заказал такси.

– Только, Паша, про работу ни слова. Ага?

– Виталий Иванович, как скажешь, – он демонстративно прикрыл рукой себе рот.

В закусочной находилось несколько посетителей. Давно я здесь не бывал, поэтому обратил внимание на бутафорию, расставленную по залу, – яблоки, груши в корзинах, виноград в тарелках, кукурузные початки. Интерьер слегка изменился. Как и обслуживающий персонал.

Я сделал заказ. Водку и пиво принесли сразу. Салаты чуть позже. Шашлык следовало подождать.

Паша разлил водку по рюмкам. Произнёс тост.

– Пью, Виталий Иванович, за твоё здоровье! Заметь, не щадя своего!

– Взаимно…

Разговор особенно не складывался. Говорили ни о чём.

Я проголодался, шашлык жарили долго. Паша налил по второй, по третьей… Признаться, я сожалел, что вообще согласился составить Паше компанию. Я с ним скучал… Лучше бы дома лёг спать – последнее время я не высыпался.

Когда шашлык официант принёс, у нас в бутылке почти не осталось водки. Я заказал ещё.

– Правильное решение, – одобрил Паша заказ. – Домой идти рано!

Ближе к полуночи закусочная наполнилась посетителями. Я опьянел, но соображал. И меня не качало, когда несколько раз выходил в туалет. Паша, напротив, пошёл в разнос. Я не знал, который день он бухает, но на него страшно было смотреть. Он танцевал, приставал к посетителям и официантам, подсаживался за соседние столики, выпивал там. Звал меня присоединиться к кому-нибудь. Но я отказывался. Обстановка накалялась, могло всё закончится побоищем.

Я решил прекратить застолье. Подозвал официанта, попросил счёт.

Паша танцевал. Я подошёл к нему, сказал:

– Уходим. Сейчас расплачусь. И пойдём.

Мы сели за свой столик.

– На такси деньги остались?

Я протянул ему пару сотен.

– Должно хватить.

– Виталий Иванович, спасибо! Ответный стол – за мной. Обязуюсь!

Принесли счёт. В красивой кожаной книжке лежал чек. Я глянул на сумму, стал отсчитывать бабки, но Паша меня остановил.

– Виталий Иванович, подожди! – сказал и поднялся из-за стола. После обратился к официанту: – А у вас всё точно?

– Как на весах! Не беспокойтесь, – ответил официант.

Паша взял счёт. Стал щуриться, разглядывать, что там написано. Но был настолько пьян, что, я уверен, ничего не смог рассмотреть.

– Посмотри, Виталий Иванович, нас наё… ывают!.. Вы наё… ываете, сударь! – Паша потрусил чеком перед носом официанта.

– Вы платить будете?

– Платить? Нас наё… ывают, Виталий Иванович, а мы платим!

– Откуда вы взяли, что я вас обманываю? – официант терял терпение.

– Потому что я работаю в подобной сфере обслуживания, торгую компьютерами, дорогуша, и тоже наёбываю людей! Понимаешь, я не могу иначе…

– Нет, не понимаю.

– Взгляни на него, Виталий Иванович, – Паша икнул, – если я не честный, и я признаюсь в этом, – никто, повторяю, никто, как и я сам, не имеет совести вокруг! Враньё одно! Как твой счёт! – он кинул его на стол.

Официанту я протянул деньги, сказал:

– Иди от греха подальше.

В этот момент Паша схватил со стола бутафорию, стал кидать в официанта – полетели яблоки, груши, виноград… Тот ловко уворачивался от пластиковых фруктов. Я попытался его остановить. Он меня оттолкнул. Со второй попытки я ему вывернул руку, он вскрикнул.

В зале смолкла музыка. К нам подбежал управляющий.

– Я вызвал наряд полиции!

Круг замкнулся…

Менты приехали быстро. Мы не успели уйти. Нас задержали на выходе.

В отделении полиции Паша рассыпался угрозами в адрес официанта, затем перешёл на полицейских. За это поплатились мы оба. Были помещены в «обезьянник». Как оказалось, после суда на следующий день, на десять суток. Падение с велосипеда превратилось в крушение целого мира, который окружал Пашу и меня. Этот мир не был большим – так, мирок, норка зверька, которую засыпали. Но любая катастрофа оставляет в лучшем случае шрамы на теле.

Через десять дней я Фастфуду положил заявление на стол.

Пашу уволили тоже.