Аромат грязного белья - Михаил Армалинский

В 1951 году Хефнер издал книжку своих комиксов про чикагскую ночную жизнь. Книжка привлекла внимание и оказалась относительно успешной. Он почувствовал вкус славы: выступления на радио, телевидении, кое-какие денежки. Хотел было с партнёром начать журнал с комиксами про Чикаго, но не удалось найти спонсоров.

К декабрю 1952 года Хефнер почувствовал себя в рабочем, семейном и ебальном тупике. Он осознал, что надо менять жизнь, причём кардинально. К тому времени он понял, что в морали нет абсолютных стандартов, а вместо них следует измерять каждый отдельный поступок по количеству счастья или несчастья, которые он приносит людям (1:42).

И вот Хефнер решился сделать то, о чём мечтал, – издать собственный журнал, причём о сексе, о том, что интересовало его больше всего. Он чувствовал, что и всех мужчин секс интересует больше всего. В 1953 году, когда ебля считалась тотальной крамолой и одобрялась только в браке с целью размножения, причём исключительно в миссионерской позиции, Хефнер решил провозгласить на всю Америку, что ебля, причём вне брака, – это прекрасное и здоровое дело, что голая баба – это не ужас, а прелесть, что «красиво жить не запретишь» и надо модно одеваться, вкусно есть, покупать быстрые и роскошные машины и другие дорогие вещицы, с помощью чего успешно соблазнять тех же самочек. Неча, мол, копить на будущее – живи сейчас и с красивыми бабами. Он писал:

В нашем обществе есть тенденция жить ради завтрашнего дня.

И когда ты так живёшь, он никогда не приходит (1:173).

Вот и я писал в своё время в книге После прошлого (Ann Arbor, 1982. ISBN 0-938920-30-8):

Откладывать жизнь на потом – прискорбная форма мечты.

Первый номер журнала должен был стать «пощёчиной общественному вкусу», чтобы произвести неизгладимое впечатление на публику, и потому Хефнер купил права на печатание фот голой Мерилин Монро, отснятых когда-то для календаря, который так и не вышел. Хефнер засадил эти фотки в первый номер Playboy. Чтобы издать его, он занял деньги у кого только мог, заложил мебель и сделал нужные шаги по распространению первого номера – благо он уже имел опыт в журнальном деле. Хефнер сам написал и отпечатал на машинке статейки про то и про сё и склеил журнал на картёжном столике в своей квартире.

Успех Плейбоя был абсолютный и мгновенный. Сразу пошёл в работу второй номер, в появлении которого Хефнер не был уверен, готовя к печати первый, и поэтому он даже не указал на нём его номер.

Публикация в журнале высококачественных фотографий обнажённых женщин на мелованной бумаге и продажа такого журнала в киосках и по подписке – такое было в то время революцией. Разумеется, обнажённые тела в журнале окружались весьма респектабельными статьями, карикатурами и шутками, а это было исключительно важно для Хефнера, ибо революцию он хотел делать бескровную (уж точно не проливая своей крови). Позже он чётко формулировал свою стратегию:

We re trying to project an acceptable rebel voice. – Мы стараемся выступать с приемлемой мерой протеста (1:142).

В первых номерах Playboy он обрушился на викторианские сексуальные традиции и на женщин, которые заманивают мужчин в брак, чтобы потом, разведясь, получать с них пожизненно деньги. Он рассматривал это как покушение на мужскую свободу. Получалось, что внебрачный секс предохраняет мужчину от западни брака, а моногамия – это искусственный анахронизм, придуманный попами. Мол, полигамия – вот это да. И опять тут же в качестве аргумента – фотография очередной голой бабы.

Какой здравый мужик, да ещё в те времена, не клюнул бы на такие просексуальные проповеди? Число молящихся на Playboy стало неудержимо расти.

Всевозможные попы и моралисты бросились тявкать на молодого Плейбоя и кусать его за икры (с целью повалить и вцепиться в горло). В 1955 году глава почтового управления не выдал лицензию на рассылку журнала, называя причиной отказа его непристойность. Хефнер подал в суд на почту и заявил, что почтовый администратор должен заниматься не редактированием журналов, а доставкой почты. Суд признал правоту Хефнера, да к тому же постановил, чтобы почтовое ведомство выплатило ему 100 000 долларов за понесённый ущерб.

Хефнер, в отличие от многих либералов того времени, был антикоммунистом, поскольку свобода слова, тем более сексуального слова, была возможна только при капитализме. Так что Плейбой являлся оружием в холодной войне, поскольку демонстрировал, как хорошо жить при капитализме. В 1959 году Никсон ездил в Москву открывать «Выставку достижений народного хозяйства» США и заявил, что американское изобилие, а не оружие выиграет холодную войну. Помню роскошные каталоги американских автомобилей, и у каждого из них стояла или сидела в нём роскошная женщина. Но что меня потрясло больше всего – это названия цветов машин: одна, которую в СССР обозвали бы красной, именовалась в каталоге имеющей цвет «брызги бургундского». А ведь именно такие машины и такие женщины заполняли журнал Плейбой. Так что Плейбой не только радикально менял нравы в США, но и содействовал разрушению СССР, открывая прослышавшему о журнале советскому народу глаза на способ жизни много лучший, чем на благо Советской власти.

В том же 1959 году Хефнер мирно (что для него характерно в отношениях с женщинами) развёлся со своей женой.

Журнал Playboy рос, цвёл, плодоносил. Редакция полнилась красивыми женщинами как сотрудницами, так и желающими обнажиться для фотографии в Плейбое, ну и, конечно, переспать с главными помощниками Хефнера, а ещё лучше – с ним самим. В то время, как поведал Хефнер, он имел якобы по 15–20 связей в год. Видно, ему теперь память изменяет, или под связью он имел в виду не просто разовую еблю на столе редакции (которых было просто не счесть), а женщин, с которыми он встречался по нескольку раз.

Как бы там ни было, но в редакции все еблись друг с другом. Если в других фирмах связи между сотрудниками были запрещены, то здесь они всячески поощрялись и были основанием не только для служебного повышения, но и для поднятия духа.

Тем не менее дисциплина в редакции тоже поддерживалась – так, Хефнер запретил ассистенткам и секретаршам жевать на работе резинку.

Джеймс Бонд был (и есть) любимым героем Хефнера. Ян Флеминг посетил редакцию в 1960 году и сказал на радость издателю, что Бонд, будь он реальным лицом, непременно был бы читателем Плейбоя.

Хефнер стал расширять своё деловое и идеологическое влияние. Он открыл ночные клубы под тем же названием Плейбой. За членство мужики платили приличную сумму и получали за это возможность входа, чтобы пускать слюней на зайчих (Bunnies) – официанток, одетых в закрытые купальники с пристёгнутым ватным хвостиком, который должен был вызывать ассоциации с заячьим. А на голову насаживали нечто, напоминающее заячьи уши. Мужики от этого вида баб кончали себе в коктейли и залпом их выпивали. Под страхом увольнения официанткам этим запрещалось общаться с клиентами на территории клуба и даже давать телефоны для встречи вне клуба (чтоб Хефнера не обвинили в насаждении проституции). Но, разумеется, те, у кого были хорошие деньги, ебли этих зайчих во все их хвосты и уши.