Жизнь на грешной земле - Анатолий Иванов

— Ладно. Правь на остров.

— Ох, атаман, — проговорил Игичей. — Шибко глядеть кругом надо.

Пустые струги покачиваются у обрывистого, в метр всего высотой, берега.

Горят костры у наскоро поставленных палаток. Дождь перестал, полуголые казаки варят на кострах пищу, сушат одежду.

У одного из таких костров сидят Керкун с Игичеем Из мрака вышел Ермак.

— Дозоры со всех сторон поставил. Да тревожусь не сморились бы. Уж измотались больно.

— Не тревожь, мы с Игичем посторожимся. А ты ступай поспи. Замертво ж падешь, — проговорил Керкун.

С берега реки на горящие костры смотрят карача, Алей и вогульский князь Юмшан, за их спинами маячит конный отряд.

— Попался Ермак, — усмехнулся Юмшан. — Он не знает, что тут на остров брод есть.

— Нападем на рассвете, когда самый сладкий сон, — сказал карача. — Великая слава ждет храброго Алея, ты возьмешь Ермака живым или привезешь его голову.

Керкун дремлет с пищалью на коленях, прикрытый от дождя курткой. Рядом лежит на траве его сабля. Игичей, сидя неподалеку, оглядывает пустынную реку.

Зашипели угли догоравшего костра — это снова сыпанул дождь. Керкун прохватился, вслушался в темень. Свист ветра, шум дождя да плеск речной волны…

Дважды Алей посылает татарина узнать, что делают казаки. И только тогда, когда татарин приносит казацкую саблю, Алей понимает, что казаки спят.

Багровый рассвет занимается под ненастной землей Сеет мелкий дождь.

Две сотни всадников осторожно спускаются с берега в воду.

Вода коням по брюхо, вогульский князек Юмшан и царевич Алей ведут всадников к острову.

— Дождь, — хорошо, — сказал Юмшан. — Пищали их стрелять не будут.

…Похрапывает дозорный казак. Опершись на пищаль, спит другой. Клонит в сон и Керкуна. Лишь промокший Игичей не спит, медленно поворачивает голову, вглядываясь во мрак.

Вдруг он стремительно вскочил. И тут стрела до половины вошла в его грудь. Захрипев, столбом упал в воду. От сильного всплеска Керкун вскинул голову, вскочил.

— Та-тары-ы! — разрезал темноту его крик. Он выдернул из-под куртки сухую пищаль и выстрелил.

…Ермак спал в кольчуге, в сапогах, лишь саблю отстегнул. От выстрела прохватился, схватил саблю, выскочил из палатки, простоволосый, забыв надеть шлем.

…Полусонные, полураздетые, казаки выскакивали из палаток, шалашей, хватали пики, топоры, пищали, некоторые пытались высечь и зажечь фитили, становясь первыми жертвами татар.

— Ермак Тимофеич! Они идут с той стороны! — вскрикнул появившийся из-за кустов Керкун.

Ермак метнулся в ту сторону, куда показал Керкун За ним ринулись другие казаки. Керкун схватил чей-то шлем, лежащий у шалаша, закричал:

— Атаман, надень!

…Ермак продрался сквозь кустарник и остановился, пораженный: прямо на него во главе вражеских всадников летел князь Юмшан с обнаженной саблей.

— Надень, говорю! — прокричал появившийся рядом Керкун, протянув Ермаку шлем.

— Предатель! — не обращая внимания на Савку, вскричал Ермак, выхватил у кого-то пику, могучим взмахом метнул ее в приближающегося Юмшана.

Пика пронзила вогульского князя насквозь. Он еще не упал, а Ермак был уже возле его коня. Атаман выдернул ногу Юмшана из стремени, опрокинул мертвое тело наземь, сам вскочил на коня. И вместе с Савкой Керкуном и другими принялся отбивать наседавших татар.

Вот уже с полдюжины казаков оказались на татарских лошадях. В том числе и Савка Керкун. Он бьется яростно бок о бок с Ермаком, свалил одного татарина с коня, другого.

Земля все гуще устилалась мертвыми и ранеными. Казаки начали теснить татар, но в это время из-за кустарника вылетела новая группа всадников во главе с Алеем.

— Арра! Арра-а! — раздался пронзительный вой.

Пал конь Савки Керкуна, придавив его ногу.

— Отступать к стругам! — вскричал Ермак, крутясь на коне. — Керкун! Живо в струг — и отплывайте!

Но Керкун продолжает биться.

— Я кому сказал? — взревел Ермак, поворачивая лошадь к Керкуну. — Зарублю неслуха!

И стоптал бы конем Керкуна, если бы тот не попятился к берегу.

— Да ты-то как же, атаман?! — растерянно прокричал он.

— А я говорю — в струг! — Ермак в окровавленной кольчуге яростно отбивался от наседавших врагов, прикрывая отступающих.

Сильный ветер с дождем хлестал в лица, мокрые казаки толпами бежали к берегу, лезли в струги. Отплыло на несколько метров одно судно, другое. Их яростно болтало, веслам они почти не подчинялись. Третье еще как-то держалось у берега, дожидаясь Ермака и горстку казаков, пятившихся к реке, весла его трещали и ломались. Татары били по стругу из луков, пораженные казаки падали в воду, висели мертвые на борту.

— Атаман! Скорее! — вскричал из струга Савка Керкун.

— Захватить лодку! Ермака взять живым! — заорал Алей, показывая на струг у берега. Он в окружении телохранителей стоял верхом на коне на пригорке, не вмешиваясь в битву.

Вокруг бьющегося Ермака все меньше оставалось казаков. Пешие и конные татары обтекали их, устремлялись к берегу, прыгали в воду, лезли на струг. На судне остались лишь Савка Керкун с двумя казаками. Они рубили врагов саблями, топорами, кололи пиками, а татары все лезли и лезли. Во взбаламученной ветром и людьми кровавой воде вокруг струга густо плавали трупы и казаков и татар.

Неожиданно конь под Ермаком рухнул. Увидев это Алей, издав радостный возглас, ринулся с пригорка Ер мак рванулся к стругу, но в этот момент налетевший порыв ветра отогнал струг от берега, трое казаков не в силах были его остановить.

— Уплывайте!

Увидев, что он отрезан от струга, Ермак вскричал:

— Мещеряку с Александровым накажите в Москву немедля ехать.

Стоя в кипящей воде, Ермак яростно отбивался от наседавших татар. Шлем его был сильно помят ударами сабель, кольчуга залита кровью.

— Сдавайся! Жить будешь! — крикнул Алей, подъехавший к берегу.

— Я сдамся! — Ермак снес голову одному татарину. — Я сейчас сдамся! — выдохнул, разрубая другого. — Я вам сдамся!

Ермак стоял уже по пояс в воде. Но подступить к себе не позволял.

— Арка-ан! — взвизгнул Алей.

Взвился волосяной аркан, упал, несмотря на ветер, точно на плечи Ермаку Он мгновенно разрубил его, взвился второй — мимо. Ермак отступал все глубже в реку. Взвился третий аркан. Ермак снова обрубил его саблей.

Татары, въехав на конях в реку, окружили Ермака Трудно было атаману, стоя по грудь в воде, отбиваться от них и бороться с течением…