Хромосома Христа, или Эликсир бессмертия - Владимир Колотенко

Успеть на наш плот. В наш ковчег. Все. Все-все-все… Об Ане и говорить нечего. А Нана с Ютой! Наши зодчие. И Шут, и Шут… Даже султан, предоставивший в наше распоряжение лучшие свои апартаменты и, уверовав в нашу идею, бросившийся было распиливать Джомолунгму на глыбы, был искренне рад своим участием в нашем проекте. Мою уверенность мог поколебать только Вит, который неожиданно встал и, взяв Лесика за рукав, чтобы тот помолчал, вдруг сказал:

– Я обращаюсь ко всем и взываю к вашему здравому смыслу…

Вит понимал, что пришло время «Ч». Что еще день-два и наш маховик будет запущен, и что львиная доля тех денег, которые льются сквозь его пальцы, навсегда оставит его. Он не мог с этим смириться.

– …я поражен вашим недомыслием, вашей ослиной упрямостью, даже тупостью… Это же чи-истой воды ааа-вантюра!

– Вит, – перебил его Жора, – ты меня утомляешь. Сядь.

Лесик так и стоял с бокалом шампанского в руке.

– Тут среди вас есть хоть один нормальный?

Вит обвел всех своим рачьим взглядом и хотел еще что-то сказать, но Жора снова перебил его:

– Я, – мягко сказал он, – я – нормальный.

Здесь надо заметить, что Жора давно уже признан предметом, так сказать, изучения многих наук, в том числе психологии и психиатрии. Являясь любимцем немногих незаурядных умов, выпрыгнувшим из заезженной колеи повседневных забот, он вполне отдавал отчет своим мыслям и действиям, ну никак не втискивающимся в прокрустово ложе общепринятых норм. Многие просто не принимали его увлеченности наукой, не понимали каскада его колючих замечаний и шуток, этого вихря пытливого и бескорыстного азарта так фонтанирующе щедрого на всякие выдумки и придумки и на умилительные экстравагантности. Холодный, правильный снобизм академической науки вздыбился и взъежился на Жору, укоряя его в распутстве духа. Это только веселило его.

– Я, – повторил Жора, теперь тыча себя в грудь указательным пальцем, – я – нормальный. Вот, Вит, смотри!..

Нашла, что называется, коса на камень.

В таких случаях Вит не выбирал лестных слов, ни с кем не считался, становясь наглым, циничным, неустрашимым, неистовым. Никакой стыд не мог его остановить. Да что стыд – мир переставал для него существовать. Иногда его неуступчивость нас бесила. Он даже не посмотрел на Жору.

– Жор, – продолжал он, – но нельзя же быть просто тупым и таким толстокожим… И ты знаешь, сколько тебе уже лет?

Вит ни разу не заикнулся.

– Сегодня? – сделав серьезное лицо, спросил Жора.

Вит даже не улыбнулся.

– Если мы потеряем это…

Я сидел и машинально листал какой-то журнал.

– Вит, – снова сказал Жора, – если тебе так хочется разговаривать, то сядь и молчи.

Их спор я всегда находил блистательным и с наслаждением слушал, как они поносили друг друга.

– Жор, – вдруг взмолился Вит, – нас ни-икто не поймет.

Он впервые заикнулся. Его слова застряли у него в горле. Он смотрел на Жору глазами нищего, выпрашивающего милостыню. И тут снова заговорил Жора.

– Ты, – сказал он, – скоро умрешь. А это, – Жора сделал паузу и добавил: – останется.

Вит словно окаменел.

– Сдай лучше анализы на СПИД, – сказал он через секунду, – а потом пугай.

Затем он обвел всех своим желтым взглядом, и безнадежно махнул рукой.

– Вы все рехнулись, – едва слышно прошептал он, – вы чокнутые… И, знаешь, – он снова, презрительно щуря свои рачьи глаза, посмотрел на Жору, – твоя жажда все разрушать и неодолимое желание перевернуть мир с ног на голову погубят тебя, знай это!

Жора этого знать не хотел. Он сделал вид, что не слышит Вита.

– Ты жадный, – сказал Жора, глядя теперь в окно. – А нельзя быть жадным. Жадный – всегда больной, и поэтому ты скоро умрешь. А это – останется, понимаешь? Никогда не думай о выгоде и собственном интересе. Это – признаки бедности. Твоя тяга к вечной выгоде – это философия нищего. И не волнуйся ты так, мы все обязательно тоже умрем!

Вит молчал.

– Знаешь, почему тебе так не везет? – спросил Жора.

Вит ел Жору глазами. Он залился краской, лысина его побагровела.

– Потому что ты, – сказал Жора, – это ты…

Кадык Вита дернулся, а Жорин скальп даже не шевельнулся.

– Посмотри на Гришку, – продолжал Жора, кивнув в сторону Гриши Перельмана, – тебе нужно у него многому поучиться. Как, скажем, легко расставаться с миллионами… И даже не этому! Важно ведь не то, что ты миллион долларов в грош не ставишь, гораздо важнее, какие мысли при этом наполняют тебя и питают твою сущность.