Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

— Одной ногой в могиле стоит, а туда же — о будущем думает! — со злостью сказал он.

— Все мы думаем о будущем, — улыбнулась Елена, понимая, что в понедельник у главного врача будет новая секретарша.

— Знали бы вы, какой я ей оклад установил… — покачал головой Михаил Юрьевич и, спохватившись, что сказал лишнее, взял в руки папку, принесенную Еленой, открыл ее и углубился в чтение.

Елена притворилась, что не расслышала его последней фразы.

Дочитав до конца, главный врач похвалил:

— Дельно написано, Елена Сергеевна.

— Спасибо, Михаил Юрьевич. — Елена скромно опустила взор.

— Но вы понимаете, что это только начало? — Главный врач выдвинул верхний ящик письменного стола и, положив туда папку, резко, со стуком, закрыл его.

«Нервничаешь, — подумала Елена. — Правильно, я тоже нервничаю».

— Во-первых, Калинин, к сожалению, не слетит в одночасье. Некоторое время он будет еще сидеть на своем месте, и вам придется быть очень осторожной. Не только вам, но и вашим сотрудникам. Вы не хуже меня представляете, до каких размеров Анатолий Сергеевич станет раздувать любой ваш промах. С одной стороны — для того, чтобы подорвать доверие к вашей докладной, а с другой — чтобы отомстить.

— Я понимаю, — вздохнула Елена. — Но что поделать? Отступать некуда — Рубикон перейден.

— Во-вторых, не исключено, что вам придется озвучить все написанное в департаменте, возможно, что и перед Целышевским. Не оробеете?

— Стара я, чтобы робеть, Михаил Юрьевич, — пошутила Елена.

— Вам ли говорить о старости? — усмехнулся главный врач. — Эх, не были бы вы моей сотрудницей…

Елена покраснела от смущения.

— Это я так, мысли вслух, — поспешил добавить главный врач. — Не обращайте, пожалуйста, внимания. В-третьих… нет, пусть это сделает кто-нибудь другой из заведующих. Итак, что от вас потребуется? Бдительность и стойкость. Я могу на вас рассчитывать?

— Да, конечно, Михаил Юрьевич. — Щеки Елены все продолжали гореть. — Я буду стараться.

— Главное — сохраняйте спокойствие. Когда человек спокоен, он действует правильно. Не хотелось бы, чтобы наша с вами э-э… комбинация забуксовала на середине пути.

Вот он — момент истины, миг, когда открываются небеса.

Елена посмотрела в глаза главному врачу и сказала, стараясь сдержать волнение:

— Я сделаю все возможное, Михаил Юрьевич. Я буду очень стараться. И у Калинина не получится меня подставить. Я не дам ему такой возможности. Если, конечно…

Интригующая пауза, повлажневшие глаза и конечно же коронный номер притворщицы — полувздох-полувсхлип. Тот самый, за которым часто следуют долгие рыдания.

— Что «если конечно»? — забеспокоился главный врач.

Как и все мужчины, он не выносил женских слез, хоть и считал, что на него они не действуют.

— Если, конечно, не сойду с ума от своих личных проблем… — прошептала Елена.

Шептала она громко — главный врач был слегка туг на ухо.

— Ребенок болеет? — Глаза Михаила Юрьевича выражали искреннее сочувствие.

— Нет. — Елена суеверно постучала согнутым указательным пальцем по столешнице. — С ребенком все в порядке. Проблемы с мужем… Коготок увяз — все птичке пропасть.

— Что за проблемы? — участливо спросил главный.

— У него умерла мать, — ответ был заготовлен и отрепетирован. — Он очень переживал, пил, конечно. Я побоялась, что он может сделать что-то с собой… В итоге он попал в двадцать первую психиатрическую. Нагрубил врачам, а те в отместку выставили ему шизофрению, которой у него нет и никогда не было. Он сам врач, долго работал на шестьдесят второй подстанции…

— Если мне не изменяет память, это тот самый доктор, который имел обыкновение поливать своих коллег кипятком. — Михаил Юрьевич продемонстрировал свою осведомленность.

— Это из той же серии, Михаил Юрьевич, — вздохнула Елена. — Человек споткнулся, а люди решили, что он это сделал нарочно. Я сейчас только и думаю о том, как он будет жить дальше? Врачом работать уже не сможет…

— Он вам дорог? — перебил Михаил Юрьевич, явно опасаясь, что Елена вот-вот расплачется.

— Очень… — Пришлось на самом деле, без притворства, закусить губу, чтобы удержаться от слез.

— Диктуйте данные! — потребовал Михаил Юрьевич, снимая колпачок со своей перьевой ручки.

— Зачем? — «удивилась» Елена.

— Попробую вам помочь — вдруг получится.

— Ах, Михаил Юрьевич!

— Диктуйте.

— Данилов Владимир Александрович. Лежит в двадцать первой психиатрической больнице. Во втором отделении. Заведующий Лычкин Геннадий Анатольевич. Лечащий врач — Безменцева Тамара Александровна.

— И с обоими у вас конфронтация? — уточнил Михаил Юрьевич.

— Да.

Про то, что у нее есть копия с даниловской истории болезни, Елена говорить не стала. Только добавила:

— Если не удастся добиться правды в двадцать первой, то придется срочно ехать в Петербург и пытаться там…

— Не торопите события, — перебил Михаил Юрьевич. — Идите отдыхать. Как-никак суббота сегодня. Можно с ребенком куда-нибудь сходить.

— Он ждет меня в «Макдоналдсе», — сказала Елена, вставая со стула. — Михаил Юрьевич, я просто не нахожу слов…

— Вот и хорошо, что не находите, Елена Сергеевна. Вас там ребенок, наверное, уже заждался. Всего хорошего.

Главный врач вежливо приподнялся в кресле, но руки не подал. Намек был ясен: «Ступай, не задерживайся!»

— Всего хорошего и огромное спасибо! — выпалила Елена и уже в приемной услышала напутственное:

— Свои люди — сочтемся…

«Как же все иногда бывает просто!» — восхищалась она, чуть ли не бегом (на радостях, исключительно на радостях) пересекая полупустой субботний двор.

Действительно — просто. Можно было бы подумать, что провидение привело Калинина в директоры региона лишь для того, чтобы помочь Данилову.

В том, что у Михаила Юрьевича все получится, Елена не сомневалась. Нисколько не сомневалась. Один из административных принципов гласит: не умеешь — не берись. Раз уж берется, раз попросил дать ему информацию, значит, все будет хорошо. Может быть, уже сейчас Вовку переводят из коридора в палату… Нет, это слишком — всего пять минут прошло. И потом — сейчас выходные. Но в понедельник можно будет ждать новостей, и скорее всего, новостей приятных, радостных. Как же давно их не было — хороших новостей.

Калинин уже не беспокоил. На фоне всего пережитого одну-две недели поотбиваться от его нападок не составит труда. Пусть старается… Здесь ведь тоже палка о двух концах — все проблемы ее подстанции — это одновременно, и проблемы вашего региона, Анатолий Сергеевич. Рубите под собой сук сколько влезет — флаг, то есть топор вам в руки. Быстрее отправитесь на все четыре стороны. Так, пора звонить сыну — пусть доедает и выходит на улицу.