Часть целого - Стив Тольц

— Нас никто не встречает, — объявил Эдди, обведя взглядом толпу в аэропорту.

Мы с отцом и Кэролайн переглянулись — до этого не задумывались, должны нас встречать или нет.

— Подождите здесь, — попросил Эдди, — а я пока позвоню.

Я наблюдал за выражением его лица, пока он говорил, как я решил, с Тимом Лангом. Энергично кивал, принимал нелепые подобострастные позы, заискивающе улыбался.

Повесив трубку, Эдди позвонил куда-то еще. Отец, Кэролайн и я молча следили за ним, время от времени бросая друг на друга взгляды, которые ясно говорили: «События вышли у нас из-под контроля, но надо что-то делать, и эти взгляды — все, что нам осталось». Эдди набрал еще один номер и мрачно потер ладонью о ладонь.

— Придется ночевать в гостинице. А завтра отправимся к мистеру Лангу.

— Хорошо, давайте возьмем такси, — предложил отец.

— Нет, за нами приедут.

Через двадцать минут появилась тайка — небольшого роста, но с такими широко распахнутыми глазами, что, казалось, будто у нее вообще нет век. Дрожа, она приблизилась к нам. Эдди стоял, как перемалывающая жвачку корова. Женщина бросилась к нему на шею, они обнялись, она скривила крохотный рот и всхлипнула. По тому, как Эдди лишился своей обычной скользкой увертливости, я понял, что его захватила эта минута. Они обнимались до бесконечности, пока нам не стало скучно. И до боли неловко.

— Давно мечтала с вами познакомиться, — проговорила тайка, поворачиваясь к нам.

— Вот как? — недоверчиво переспросил я.

— Линь — моя жена, — объяснил Эдди.

— Не может быть, — изумился отец.

— Да, — кивнула она.

Мы с отцом были потрясены. Эдди женат?

— Давно вы в браке? — спросил я.

— Почти двадцать пять лет, — ответил он.

— Но ты же жил в Австралии, — удивился отец.

— Больше не живу.

Отец никак не мог взять в толк то, что услышал.

— Эдди, — снова начал он, — следовательно, когда мы с тобой познакомились в Париже, ты уже был женат?

Его товарищ улыбнулся, словно улыбка была ответом, а не очередной загадкой.

Аэропорт мы покидали взволнованные: ведь то, где мы оказались, была даже не другая страна, а другая галактика — та, в которой Эдди был женат двадцать пять лет. На улице нещадно палило солнце. Мы погрузились в оливковый «мерседес» и поехали в гостиницу. Я впервые был за границей. Мои глаза впитывали все, что происходило вокруг, но я вас пощажу и воздержусь от дорожных впечатлений. Таиланд есть Таиланд. Вам знакомы тамошние картины. И тамошние запахи. Вы читали книги, смотрели кинофильмы. Жаркий, слащавый, потный, он пахнет острой едой. И повсюду нам мерещились наркотики и проституция, ибо мы, как большинство туристов, приехали с определенным стереотипом в голове и не оставили его, как бы следовало, вместе с другими опасными вещами в карантине на таможне.

В машине Эдди и Линь негромко переговаривались по-тайски. Несколько раз мы различили наши имена. Отец не мог отвести взгляда от приятеля и его супруги. Надо же — Эдди женат!

— Слушай, Эдди, а дети у тебя есть? — спросил он.

Таец покачал головой.

— Уверен?

Эдди отвернулся к Линь, и они продолжили тихо беседовать.

Во время регистрации в гостинице мы изо всех сил старались, чтобы не спутаться и расписаться новыми фамилиями, ненастоящими. Меня поразила мысль, что я не улизнул, как собирался, один из Австралии, а уехал в компании. Всегда считал, что побег из страны станет символом моей полной независимости, а оказался со всеми вместе. Знаю, нельзя убежать от себя, прошлое всегда с тобой, но за мной прошлое увязалось физически. И что я получил отдельную комнату, окно которой выходило на выпотрошенный собачий труп, было небольшим убеждением.