Как мы не стали бандой - Глеб Черкасов

Не то что с барыгами.

Как-то ему пришлось держать за ноги человека, которому за отсутствием банального паяльника обещали засунуть в задницу кипятильник (к великой радости всех участников, обделавшийся бизнесмен отдал все, что просили, только при виде кипятильника; к индивидуальной радости Петра, говно не дотекло до пальцев).

В другой раз они отжимали барахло у автобуса с шоп-туристами, возвращавшимися из Польши. Одна тетка так кричала, что в эти шмотки вложены последние деньги, что Лимончик не выдержал и скомандовал оставить всем барыгам по одной сумке. Когда «старший» спросил за самоуправство, Петя отбрехался тем, что «надо и на развод оставлять».

«Старший» согласился, но после этого Лимончика окончательно перебросили на боевые действия.

Однажды в битве за торговый павильон он отметелил хачика. Потом выяснилось, что «старшие» что-то напутали, павильон трогать не стоило, а избитый парень был сыном какого-то уважаемого человека.

До решения вопроса Петя жил на даче в Северянке. Прежних знакомых никого не было, да и вообще в апреле поселок обходился без дачников. Месяц спорта и диеты привел его в изумительную форму. «Старший», заехав забирать его, удовлетворенно покивал головой: «Вот соблюдаешь себя, не то что эти, жрут, как из блокады вырвались».

Питались товарищи Пети действительно как в последний раз. Смешать водку с ликером, заесть ведро салата оливье жареной свининой было привычным делом. Периодически пацанам приходилось заходить к своим фирмачам и забирать у них одежду большего размера. Петру эти заботы были неведомы, трех тренировочных костюмов и старого еще пиджака хватало с головой. Правда, он обрадовался, когда на день рождения подарили две кожаные куртки — одну он носил постоянно, прямо на тренировочный костюм, вторую назначил парадной одеждой. С какой-нибудь «четенькой» девушкой погулять, например.

На проходной истерически зазвонил телефон. Начальник смены виновато улыбнулся.

— Звонят, — сказал кто-то в воздух.

— От генерального, — не пойми кому ответил начальник, — ну позвонят и перестанут.

Из подсобки подал голос вахтер, облаявший охранников «сволотой позорной». Начальник начал отвечать, но, поймав на себе Петин взгляд, осекся. Его поведение было вопиюще «нечетенько».

Годы в качалке и банде приучили Кислицына к тому, что человек, добывающий на жизнь кулаками, должен быть последовательным. Люди, взявшие деньги и их не отработавшие, считались крысами. Пете даже хотелось бы, если бы на прощание получилось бы их поучить немного. Так, для понимания жизни и сопутствующих обстоятельств. Чтобы поняли, как вести себя «четенько», чтоб как люди.

Чтобы снять напряжение, Петя прошелся вдоль забора, посмотрел вокруг — все было тихо.

Ворота на завод распахнулись. Пацан, из числа тех, кто ушел вместе со «старшими», замахал рукой — загоняй машины.

Петр не полез в рафик, а быстрым шагом пошел рядом.

— Там как?

Пацанчик, сбиваясь, стал рассказывать.

— Мы заходим в кабинет, там мужик здоровый, нас увидел, давай звонить куда-то. Митяй попытался трубку у него вырвать, он его отпихнул и давай снова звонить. Тут Митяй его сильно толкнул, он упал, потом встал и втащил ему так, что тот в приемную вылетел. Ребята за него взялись, но он боевой оказался, минут пять отмахивался, нормально так. Квадрату нос разбил. Я про тебя вспомнил, тебе бы интересно было. Скрутили, вломили немного. «Старший» две бумаги положил на стол, одна, говорит, адрес, куда семью спрятал, так мы сейчас к ним съездим и доставим сюда: или подпишешь приказ о своем увольнении и отказе от фирмы, или за тряпкой пойдешь, чтобы сыночкины мозги со стола смывать, пока мы твою бабу на хор поставим. Тот завыл, но подписал вроде. «Старший» взял бумаги и ушел, а тут Митяй прилез. У, чвякает, дайте его мне, я его на ленточки для бескозырки порежу. Слюна фонтаном. Квадрат его отогнал было, а потом говорит, накажи, но только раз и без смертоубийства.

— И что? — начало рассказа Петю заинтересовало, но участие Митяя гарантировало херню.

Пацанчик как-то даже стушевался.

— Обоссал его Митяй — при всех, при сотрудниках каких-то набежавших. Потом велел уходить — там второй выход есть, у него там машина, наверное, да только как поведет-то — пальцы у него разбиты все.

Вечером отмечали победу. Веселились все, кроме Митяя. Сломанная челюсть мешала ему есть и пить, но брызгал слюной все так же. Квадрат, несмотря на повязку на лице, был веселей. Еще одному бойцу теперь уже бывший генеральный директор сломал руку. У двух пацанов объявились бланши.

Митяя чуть сторонились — мужик, которого они победили, был крепкий и унижать его, по мнению многих пацанов, не следовало. Впрочем, «старший» даже ликовал и дал Митяю дополнительную премию, отругав попутно за потерю спортивной формы.

Всем остальным вручили по две зеленые бумажки с портретом американского президента и ворох рублей. Покалеченным досыпали лечебные.

Петя радовался со всеми и, как обычно, старался пить поменьше.

База «сальников» располагалась в спортивном комплексе. Самой обитаемой его частью была так называемая зона отдыха, где выпивали, закусывали, смотрели кино и вообще проводили время. К зоне отдыха примыкала сауна, туда привозили девок, как правило, с точек, которые контролировались «сальниками» или их союзниками. Иногда, впрочем, попадались и бескорыстные искательницы приключений. Пете хотелось считать, что они приезжали в сауну к ним по доброй воле.

Был и спортзал. Как-то месяц назад Кислицын обнаружил, что новые тренажеры, купленные в том числе и по его совету, стоят нераспакованными. Он поднял бучу, и зал оборудовали так, как нужно. Но зону отдыха пацаны посещали активней, чем качалку.

Время кулаков уходило. На серьезные дела теперь выдвигались с огнестрелом. Петя хоть и не собирался в армию — а судя по письмам Пепла и еще пары ребят, делать там было в целом не хрена — осваивал автомат Калашникова. В наступающие суровые и веселые времена иначе было никак.

— Лимончик, иди скорее, тут «Ксюш» привезли, — гавкнул кто-то от сауны.