Без воды - Теа Обрехт

– Нам бы тут очень пригодилась еще одна пара рук. И потом… в общем, мне показалось, что тебе, возможно, было бы приятно, если бы в доме появилась девочка.

– У вас в доме и так есть девочка! – услышала Нора сердитый голосок Ивлин.

Словно придавленная к земле своей нелепой шляпой и ковровым саквояжем и ставшая похожей на гнома, Джози Кинкейд возникла у них в прихожей, точно видение из какого-то печального сна. На ее добродетельном веснушчатом личике было немного странное выражение, одновременно и встревоженное, и удовлетворенное.

От одного этого душу Норы охватил необъяснимый ужас. Но, поскольку она молчала, Эммет решил, что это молчание – уже знак согласия, и привел еще один аргумент:

– По крайней мере, мы избавим ее от публичного дома. Ведь она, несомненно, именно туда и угодила бы, если бы добралась до Сан-Франциско.

– Ты всегда питал слабость к пропащим, – только и сказала Нора.

Дурные свойства Джози проявились почти сразу. Хоть она и провела полгода у Ленор в Вайоминге, оказалась весьма мало приспособлена к тяжелой деревенской жизни. У нее был невероятно чуткий сон, ела она очень мало и весьма часто падала в обмороки. Даже самые обычные орудия труда, используемые на ферме, ставили ее в тупик. Она, например, вполне могла попытаться забить гвоздь не тупым, а острым концом молотка. Кроме того, в ней сидело упрямое сопротивление всяческому убийству; даже угодивших в мышеловку мышей она относила вечером в поле и выпускала, в чем ей помогал Долан, который с самого начала положил на нее глаз, решив, что это любовь, предопределенная свыше, и вскоре стал не только самым знающим мышеловом, но и доброжелательным освободителем плененных мышей. А неколебимая уверенность Джози в том, что птицы обладают способностями оракулов, моментально расположила к ней Тоби, который стал ходить за ней по пятам и воспринимал ее как волшебную фею, сошедшую со страниц книги сказок. В голове у Джози кипела путаница всевозможных знаний – рецепты целебных отваров и настоек, восточная магия, оккультизм, нелепые легенды, выдаваемые за факты естественных наук (особенно это касалось детальных описаний чудовищных ящеров, появившихся на свет божий благодаря иллюстраторам фантастических книг Коупу и Маршу), – и все эти знания она вываливала любому слушателю, делая хозяйственные поездки в Амарго поистине невыносимыми.

Однако девушка оказалась не такой уж и бесполезной. Во-первых, она беседовала с бабушкой. Но не так, как обычно разговаривают с инвалидом – то есть, как за свою уже довольно-таки долгую жизнь успела убедиться Нора, примерно как с собакой, – нет, она именно вела со старой женщиной долгие беседы, используя соответствующий синтаксис и паузы, позволявшие бабушке обдумать некий ответ. Осторожно заглянув за угол, можно было частенько обнаружить на кухне Джози и бабушку, которые, точно два сфинкса, внимательно смотрели друг другу в глаза и явно вели некую бессловесную беседу, после которой Джози могла, например, сообщить: «Миссис Харриет сказала, что ей не нравится, как в этом году огород выглядит. Она говорит, в этом мире выпадает слишком мало дождей, чтоб капуста выжить смогла». И сколько бы Нора ни раздражалась, она не могла отрицать того, что старая дама в своем инвалидном кресле стала выглядеть более живой. Принимающей участие в общей жизни. И это было безусловным достижением Джози; ее благотворное влияние явно заставляло старушку работать мозгами.

Впрочем, тут надо было учитывать и возраст бабушки, и Нора всерьез начала подозревать, что достигнутые успехи как-то связаны со вторым, главным, хотя и весьма сомнительным умением Джози: умением общаться с мертвыми.

Мертвые, которых Джози называла «другие люди», встречались ей, очевидно, повсюду. Они могли заявить о себе в городе, на дороге, в церкви. Свои чувства они открывали Джози внезапно, и порой это было для нее почти невыносимо. Она, например, могла спокойно ехать рядом с кем-то из членов семьи, вполне довольная собой, и вдруг становилась совершенно несчастной, подавленной и, согнувшись пополам, точно от боли, шептала: «Я чувствую рядом с собой ужасно одинокую девушку». И после этого тот, кому выпало несчастье ехать с ней вместе, был обязан остановиться и порой часами ждать, пока Джози проявляет свое искреннее сочувствие этой неведомой неприкаянной душе.

Эта избыточная эксцентричность поведения Джози усугублялась еще и тем, что, как оказалось, количество живых людей, жаждущих общения с мертвыми, значительно превосходит количество последних. Весть о том, что в доме Ларков поселилась ясновидящая, способная разговаривать с мертвыми, бурной волной пронеслась по городу почти сразу после прибытия девушки. Вызывая гнев Норы, визитеры стали появляться у них на крыльце с пирогами, нежными пудингами и прочими соседскими подношениями. Они торчали во дворе часами, робко упрашивая хозяйку дома проявить такую несказанную любезность и попросить Джози «вызвать дух» чьего-то брата, матери или давно умершего друга.

– Только не у меня в доме, – раз и навсегда отрезала Нора.

Эммет оказался уступчивей. Во-первых, он по природе был любопытен. А во-вторых, решительно хотел видеть Джози «в ее родной стихии».

– Хозяин гостиницы «Палома-хаус» предложил провести сеанс у него, – сообщил он Норе.

– Господи, что это Моссу Райли в голову взбрело? Зачем ему-то подобными глупостями заниматься?

– По-моему, он горит желанием сказать пару слов своему родственнику, который умер раньше, чем Мосс успел ему долг отдать. А уж Мосс, Господь тому свидетель, очень своим бизнесом дорожит.

– Вот уж не уверена, что, собирая у себя в доме толпы воображаемых призраков, он сумеет вернуть в Амарго толпы приезжих, которые тут же в его гостиницу ринутся.

Однако Мосс Райли поступил именно так: собрал у себя в доме толпы воображаемых призраков сначала в апреле, а потом и еще раз, в июне. И вскоре после этого Эммет обнаружил, что раз в две недели по четвергам ему приходится сопровождать Джози в город для проведения очередного спиритического сеанса. Он обычно садился где-нибудь у стеночки и смотрел, как гаснет свет в зале, как на окнах опускают шторы, а за столом в центре собираются при тусклом свете свечей самые видные люди Эш-Ривер, одетые по случаю общения с духами во все самое лучшее; там можно было увидеть и новую жену нового мэра, и директора школы, и даже дочь одного из воротил местного акционерного общества. Все они специально приезжали в Амарго и нервно кружили по коридорам поскрипывающей от старости гостиницы «Палома-хаус», надеясь заключить мир с мертвыми и обрести душевный покой. Один за другим они вываливали Джози свои печали и сожаления. Жена мэра в детстве потеряла сестру и теперь страстно мечтала ей объяснить, что не нарочно совершала все те маленькие ежедневные жестокости, какие сестрам так свойственно совершать по отношению друг к другу; она была уверена, что теперь ей всю жизнь придется искупать свою вину перед умершей сестрой. Джек Тернер хотел переговорить с одним своим соотечественником, погибшим в битве при Геттисберге, и признаться ему, что он так и не сумел, несмотря на данное обещание, передать его дневники матери, горько оплакивавшей погибшего сына; он лишь послал несчастной женщине письмо и теперь страшно жалел, что так и не выполнил поручение умирающего друга; теперь же он был уже стар и не решался запросто пускаться в путешествия. Ну и так далее, и тому подобное.