Дневник Ласточки - Амели Нотомб

Сквозь окна я видел, что в помещениях полно произведений искусства. Я не мог определить, насколько они хороши, но стоили наверняка очень дорого.

Один из амбалов проводил меня в кабинет – директора по персоналу, как я полагал. Почему мне показалось, что этого директора я где-то видел?

Не дожидаясь его расспросов, я сказал:

– У меня нет резюме. Меня зовут Иннокентий.

Он воззрился на меня с изумлением. Я добавил:

– Да, это редкое имя, я знаю.

– Садитесь.

Голос тоже показался мне знакомым.

– Несколько лет я работал курьером. Если хотите, могу назвать моих предыдущих работодателей…

– Нам нужны только ваш адрес и номер телефона.

Он протянул мне анкету.

– Адреса у меня пока нет.

Я вписал номер мобильника.

– Где же вы живете?

– Пока нигде.

– Вы бездомный?

Никогда не видел кадровика, которого бы так занимало благополучие его служащих.

– Не беспокойтесь, я найду себе жилье.

Он молча смотрел на меня. Почему же он мне не объясняет условия моей работы?

– Сколько я буду зарабатывать?

– Мы пока не уверены, что возьмем вас.

– Но ваш шеф принял решение вчера вечером!

– Наш шеф?

– Ну, или ваш компаньон.

– Вы позволите мне выполнять мои обязанности?

– Пожалуйста, выполняйте. Задавайте вопросы.

– Сначала заполните анкету.

Я вписал в нее еще какую-то ерунду. Он прочел без всякого интереса. Я чуть не спросил, устраивают ли его мои ответы.

– Сколько вам лет?

– Написано в анкете, – сказал я.

Он нахмурился. Я понимал, что веду себя неправильно. Но какой смысл переводить бумагу, если потом устно надо отвечать на те же вопросы?

– Расскажите о себе, – попросил он.

Я был удивлен, но изобразил энтузиазм:

– Да что тут рассказывать! Я чувствую себя так, словно заново родился, и готов начать новую жизнь.

– Зачем вам понадобилось начинать новую жизнь?

– Это полезно. Вы не согласны? Я лично изо всех сил стремлюсь не зарастать тиной.

Он посмотрел на меня как на дебила. Но я не дал ему сбить меня с толку:

– Я люблю менять работу. Заводить новые знакомства. Помогать людям, трудиться на благо предприятия. Разгадывать загадки, которые таит в себе человеческое общество.

Он покачал головой. Теперь уж он не сомневался, что я полный идиот.

– Да, действительно, должность курьера открывает неограниченные возможности для наблюдений.

– Вот именно. Посредники знают секреты, которые неизвестны высокому начальству.

– Вы раскроете нам эти секреты, месье… Иннокентий?

– С удовольствием. Если вы не будете заставлять меня стучать на других.

– Как вы могли такое подумать, месье Иннокентий!

– Называйте меня просто Иннокентий.

Он рассмеялся, я тоже. Сильное имечко я себе придумал.

– Только не спрашивайте, почему мама так меня назвала.

– А я, собственно, и не спрашиваю.

– Потому что она была очень набожная, – сочинял я на ходу. – Знаете, в Библии есть эпизод – избиение невинных младенцев. Ирод приказал убивать первенцев мужского пола в каждой семье, ну вы знаете, чтобы уничтожить Мессию. Христос был единственным мальчиком, который избежал этой участи.

– Повторяю, я вас об этом не спрашивал.

– О чем только думала моя мать, когда давала мне такое имя? Я думаю, ее выбор вряд ли можно назвать невинным.

– Месье изволит шутить?

– А почему она выбрала имя, связанное с избиением младенцев?.. Интересно, часто ли французским детям давали имя Варфоломей после двадцать четвертого августа того самого рокового года, когда…

– Кроме рюкзака у вас ничего с собой нет?

– Я живу как буддистский монах. И в моем рюкзаке только девять предметов.

– Какие же?

– Бритва, шампунь, расческа, зубная щетка, носки, трусы, брюки, футболка.

– Восемь. Одного не хватает.

– Я еще более аскетичен, чем буддистские бонзы.

– А ручки у вас нет с собой?

– Зачем она мне?

– Иногда бывает нужно что-то записать в записную книжку.

– Друзей у меня нет, так что адресов и телефонов я не записываю.

– Я не об этом. Нет ли у вас тетради?

Я молча смотрел на него, ошеломленный.

– Нет.

Он забрал у меня рюкзак и принялся в нем копаться.

– Вы уверены, что так принимают на работу? – спросил я.

– Куда вы спрятали тетрадь?

– О чем вы?

– Мы знаем, что она у вас. В доме министра обыскали каждый сантиметр, в вашей квартире тоже.

Я поднялся, чтобы уйти.

– Вы куда?

– Ухожу.

– За дверью охрана. Мы не выпустим вас до тех пор, пока не найдем дневник.

– Не понимаю, о чем вы.

– В доме министра вы убили девушку.

– Да, я выполнял задание.

– Ее личный дневник был в портфеле, который вы оттуда привезли.

– Я его не видел.

– В самом деле?

– Не понимаю, почему вас интересует чей-то личный дневник.

– Не твое дело.

Он позвал тех самых амбалов, что привели меня сюда, и они поволокли меня куда-то, как мешок. Сердце мое отчаянно билось о тетрадь, спрятанную под курткой.

Меня заперли в пустой комнате. Окно было на высоте четырех метров, не достать. Я стал кидать в него ботинки, но стекло не разбивалось. Свет шел только из окна, в комнате не было ни одной лампы.

И никаких видеокамер. Моя странная тюрьма обеспечивала полное уединение. Интересно, сколько людей здесь умерло? От цементного пола веяло холодом. И он был выше, чем в коридоре. Может, под ним кто-то погребен? Я представил себе этакий пирог с трупами. В углу стояло пластиковое ведро, чтобы справлять нужду.

Необходимо было решить, что делать. Я вытряхнул все, что у меня было в карманах: тетрадь, карандаш. Ключи я забыл в замке зажигания мотоцикла. Ни спичечного коробка, ни зажигалки. Вот черт! Как же мне теперь уничтожить дневник?

Я должен сделать это. Я причинил девушке самое страшное зло: убил ее и прочитал то, что она запрещала читать другим. И единственное, чем могу хоть как-то искупить свою вину, – уничтожить текст, который почему-то не дает покоя стольким людям.