Румбо - Георгий Злобо

Гвоздичило берёт Zинкину голову, достаёт электро-карандаш и воздействует на активную точку под верхней губой. По телу пробегают судороги, и женщина начинает дышать: сипло, как бы простужено.

— Слушай меня, мартын, — Гвоздичило доверительно увлажняет кабель, — дело в том, что такие следы остаются после ритуального е-блока с одним из Тощих.

— Тех самых? — звенит Антос после паузы.

— Да, тех самых. Поэтому я на твоём месте немедленно сообщил бы об этом в sанитарную sлужбу.

— Ну, это ты брось… во-первых, я не стукач, а во-вторых, баба эта уже списана, понимаешь? Амортизирована.

— То есть ты приживил выбраковку? А знаешь, что за это бывает? У нас в прошедшую фазу реаниматора застукали: разводил homo-детёнышей без лицензии, уличён в связях с Д%… Теперь ему переплавка маячит: ищи свищи, Ефим Тимофеевич…

— Тимофеевич… это фамилия такая?

— Нет, фамилия, кажется, Дрозд. Его так официально и не называл никто. Он молод был: нам ровесник. Мы звали его доктором @.

— Доктором @? Уверен?

— Уверен.

— В новостных блоках доктор @ объявлен в розыск как бунтарь и радио-взломщик.

— Видимо, это совпадение. Это другой доктор. Не наш.

— А может, ваш доктор был Тощим, а вы не знали?

— Он из семьи Тугоплавких… Тощим не был, но был на их стороне. У него нашли амулет: плод железного дерева, запаянный в хрустальный конус. Через него пропустили z-луч, и z-луч отразил сознание в виде кода. Этот код можно было использовать для получения базового заряда, подсоединив к конусу био-медиатор. Этим медиатором и служили дети. Он сажал на конус человечьих детей. Насаживал анусом. А у homo же там био-плоть: она легко рвётся, идёт болевая реакция, кровопотеря. Но он их очень медленно сажал, не сразу, чтобы они привыкали: заставлял вставлять неглубоко, а затем вынимать, вставил-вынул-вставил-вынул, в таком режиме, в общем… и со смазкой обязательно, а глубину постепенно увеличивать. Таким образом сфинктеры растягивалось всё шире, достигая всё больших диаметров. И вот, когда zверёныш насаживался на конус до конца, конус проваливался ему в кишки, закупоривал фистулу, и вынуть его уже было невозможно. А ребёнка кормили насильно через шланг — и вскоре он мучительно загибался от закупорки кишечника. И когда он уже в агонии бился, подсоединяли шлюз и «чистагон» молоденький сцеживали…

— Ну и хитрец твой доктор. Однако ж и на его хитрую жопу болта сверлом отыскали…

— Я всё думаю, где он сейчас? Может, уже того, переплавили? Хотя о-п (официальный приговор — примечание елдоредактора) не было…

— Сейчас? По идее, ждёт о-п. Наверняка переплавят: изменят тело, память, мозговую карту… Доктора @ больше не будет в наличии…

— А я слышал, что перед переплавкой сознание перемещают в неподвижный объект. Например, в стул. Или там, ещё бандуру какую-нибудь. А потом эту вещь толкают на homo рынке, — и сознание выходит из неё и входит в того, кто купил — в хозяина, то есть. И homo часто после этого становятся неуправляемые, бешеные… и они убивают себе-подобных: истребляют, как вредную тлю.

— Это зачем же?

— Так регулируется поголовье. Видишь ли, во всём важна естественность. Поэтому то, чем занимаешься ты, является, на мой взгляд, прямым нарушением е-монополии. Sанитарная sлужба в данном случае принимает во внимание чисто энергетическую природу дела. Без учёта внешнего фактора. Ты что-нибудь смыслишь в некро-инжиниринге?

— Хм… ещё бы: у меня «косой» диплом.

— «Косой» диплом?

— Да. Я — некромонтажник.

— 0… мой бледноголовый сын мечтает о карьере некромонтажника.

— Бледноголовый? Пусть думать забудет. Для некромонтажа нужен дисковый коэффициент не ниже 600 румбов.

— Серьёзно? А я слышал, сейчас есть лаборатории по нервной доводке… можно как-нибудь туда моего сына пристроить?

Гвоздичило не торопился с ответом. Пару пунктов тянулась пауза.

— Слушай, а как ты объяснишь баронам, что прижил био-отбросы? — вдруг вспыхнул кабелем Аркадий.

— Э… но ты же друг мне вот уж сколько звёзд… — проскрежетал Гвоздичило.

— Ты заставляешь меня выбирать между дружбой и долгом, — укоризненно просверлил Свищемордник, — сделав это, ты тем самым ставишь под сомнение нашу дружбу, оставляя мне — усомниться в собственном долге. Я, так и быть, соглашусь на это, но с одним условием.

— С каким же?

— Я не сообщаю на тебя в sанитарную sлужбу, а ты поможешь довести до ума моего отпрыска. И разбирешься со всем своим прижитым zверьём. Усыпи их всех к ёбаной матери. А трупы продай некрофилам.

— Говна поел? У меня их тут 25 штук.

— Кто же тебе виноват? Головой думать надо… а чего, сгони их в шлюз, а там профильтруй по общему списку.

— Выходной баланс не сойдётся, фаза не закроется, — обречённо откомментировал Гвоздичило.

— Ну, тогда давай прямо сейчас. Скажи, что вызвал сан-обработку. Будем заводить их по одному в мой флаер, я буду впрыскивать им синильную кислоту…

— А трупы? В твой флаер поместится 25 туш?

— Об этом я не подумал… болт ржавый…

— Хорошо, давай поступим так. Объяви о сан-обработке, а вызывай с перерывами. У меня есть один знакомый из этих… Я позвоню ему. Они с ребятами подсосутся и будут принимать тела. Надо только будет о цене договориться.

— Слушай, но я не хочу, чтобы моих питомцев ебли некрофилы… я бы сам утилизировал их…

— Оно и видно, как ты утилизировал… утилизатор, в жопу хуй. Наприживал 25 мутантов, надо же.

— Аркаш, а они, представь себе, нас с тобой за мутантов держат… так-то.

— Ты что, обмениваешься с ними информацией?

— А что тут такого? Ты же сам мне рассказывал, про е-блок с бледноголовой… если ты ебёшься с машиной, почему бы мне не присунуть животному?

— Бледноголовая — это одно. А тут — совсем другое. Тут дело не в е-блоке — не прикидывайся колоколом! Тут дело в homo-филии. А за пособничество homo-филам полагается переплавка. А мне мой сплав, знаешь ли, дорог. Не хочу я как @: раз — и выключили свет.

— Да не ссы… ладно, я разберусь с ними. Только некрофилов не надо: попробую договориться с гастрономом.

— Тогда поторопись. Гастроном закрывается в девять.