Билет на вчерашний трамвай - Лидия Раевская

Тут я заревела в голос. Тамарка – тоже.

Я хорошо помнила тот Женькин звонок. И очень удивилась тогда такой странной заботе. Если б знать…

– Дура ты, Ксеня! – плакала в трубку Тамара.

– Ты тоже дура! – ревела я в ответ.

– Что делать будем, а?

– Ничего…

А что тут поделаешь? Сама виновата. Вернее, сами. Наревевшись дуэтом с Томкой, я повесила трубку и вытерла мокрое лицо Андрюшиными шортами. Потом подошла к его кроватке. Сын спал…

Я наклонилась и вцепилась зубами в деревянный бортик детской кроватки. Плечи мои тряслись.

Потом я посмотрела на сына долгим взглядом и вышла в прихожую. На антресолях, я знала, стояла большая коробка с лекарствами…

>3

«о I

>3

3

Он

«о

ч

3

"5

*3

й о «о

Выщелкнув из упаковок тридцать таблеток феназепама, я шмыгнула на кухню. В квартире было тихо. Папа в своей комнате смотрел какой-то фильм, в другой комнате мама с сестрой о чем-то болтали, в третьей спал Андрюшка. Свидетелей не было.

Я включила свет, огляделась в поисках графина с кипяченой водой. С детства не могу пить воду из-под крана, хоть тресни. Графина не было.

Через полминуты я вспомнила, что сама отнесла его в свою комнату, на случай если ночью Андрюшке попить приспичит, и вышла с кухни, держа в ладони тридцать белых пилюль, которые должны были раз и навсегда решить все мои проблемы.

В комнате было тепло, горел ночник.

Я склонилась над детской кроваткой.

Маленький человечек крепко спал, обнимая резинового зайца – мой последний подарок. Захотелось протянуть руку и прикоснуться к его лицу. Протянула. Дюшка вздохнул во сне, отпустил своего зайца и схватил меня за палец.

Стиснув зубы, я пыталась не разреветься.

– Сынок… – шептала я, присев на корточки, – ты не обижайся, маленький… Сил нет, ей-богу… Я старалась, честное слово, старалась… Ну, кто виноват, что у тебя мама такая дура? Ты прости, что меня ненадолго хватило. Переоценила я себя. Не могу я больше, правда. Ты расти, сынок. Расти большим, здоровым и умненьким. Подрастешь – и к тебе папа вернется… Наверное. Должна же у него совесть когда-нибудь проснуться? А еще у тебя дедушка есть. Он – мужик. Настоящий. И ты таким же станешь. Бабушки есть. Аж две штуки. Они для тебя все сдела-

ют. А я – не смогла. Ты не ругай меня, я сама еще ребенок, мне тяжко… Ты прости… Прости… И разревелась.

Перед глазами все сразу затряслось и поплыло. И нос заложило.

Дюшка заворочался во сне, улыбнулся и сунул мой палец себе в рот.

Я крепко стиснула в кулак ладонь с зажатыми в ней колесами и обернулась. За моей спиной, над тускло горящим ночником, висела икона Спасителя. Которую нам дали в церкви, когда мы крестили Андрюшу. Спаситель грустно смотрел на меня и молчал. И я молчала.

И вдруг перестала плакать.

Несколько минут я стояла, выпрямив спину и глядя куда-то сквозь стену, а потом снова склонилась над кроваткой.

– Нет, сынок… Погоди. Мы еще поживем… Кто-то очень сильно обломается. Я не сдохну. Ни хрена я не сдохну. Я выстою. Ты подожди только, ладно? Все у нас с тобой будет хорошо, я тебе обещаю. Ты мне веришь?

Дюшка вздохнул, не открывая глаз, и куснул меня за палец.

В моей руке медленно таяли тридцать таблеток феназепама…

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Помните старый анекдот про еврея, которому посоветовали купить козла?

К чему это я? А к тому, что только купив козла в той ситуации, когда кажется, что уже нет никаких сил бороться с обстоя-

>3

«о I

>3

3

Он

«о g

ч

3

"5

*3

й о «о

тельствами, через месяц ты поймешь, что до его покупки твоя жизнь была раем. И только продав козла, ты обнаруживаешь, что на самом деле все твои проблемы вполне решаемы. Нужно только вовремя совершить эту сделку.

Вычеркнув из своей жизни Женьку, я избавилась от козла, а заодно и от вони.

И тихо, но упрямо стала двигаться вперед.

– Алло? Фирма «Циркон»? Это Елена Матвеевна, из «Улыбки Плюс».

– Здравствуйте, рады вас слышать.

– Это Ксения? Ксения, где наш заказ?

Я скосила глаза на курьера Сережку, который жевал бутерброд с колбасой, вдохновенно рисуя на листке казенной бумаге сиськи. Поймав мой взгляд, он перестал жевать и выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов. Я перехватила телефонную трубку левой рукой, а правой отняла у Сереги нарисованные сиськи.

– Ваш заказ будет у вас через тридцать минут. Курьер уже в пути. И положила трубку.

– Не смотри на меня так. Щас доем – и поеду.

– А как я на тебя смотрю?

– Так, будто я тебе денег должен. Кстати, дай в долг, а? Денежный вопрос в фирме, где мы с Сережкой работали, всегда стоял остро. Получали мы там гроши, а семьи были у всех.

Я покрутила пальцем у виска.

– Сдурел? Когда у меня лишние бабки были? Серега ковырнул в носу.

– Не знаю. Ты ж баба симпатичная… Может, тебе спонсоры подкидывают…

– Не смеши мою жопу, она и так смешная. Мои спонсоры денег на бензин просят, если меня к себе в гости везут, и сигареты стрелять не гнушаются.

– Ну и дура.

– Сам такой. Бери заказ и дуй на «Новослободскую», там уже развонялись.

Я вручила курьеру пакет с заказом и посмотрела на часы. Сидеть предстояло еще долго… Достав из ящика стола миллион раз перечитанную «Американскую трагедию», я погрузилась в нее с головой.

Телефонный звонок выдернул меня из полусонного состояния.

– Фирма «Циркон», Ксения. Здравствуйте.

– Ксюха! – завопил из трубки Сережка. – Мне конец! Я моментально проснулась.

– Ты где? Что случилось? Отвечай!

– Я сижу в кустах, – трагически сообщил Серега, – и воняю. И заказ отвезти не могу.

Ну вот какого черта именно с ним приключается всякая шляпа, а? На прошлой неделе, помнится, по дороге в Бутово, он наступил в лужу и промочил ноги. В мокрых носках посчитал ходить негигиеничным, посему у ближайшего метро купил у бабки пару носков и переодел их где-то в подворотне. А поскольку Сережу Мартынова воспитывала интеллигентная мама-врач, он не смог зашвырнуть промокшие носки в кусты. Поэтому аккуратно свернул их в бублики и положил в пакет с заказом, намереваясь выкинуть в урну где-нибудь по дороге.