Кэнди - Терри Саутерн

Она быстро отвела глаза, и ее взгляд снова уперся в зоб девочки, что сидела напротив. Только теперь девочка тоже заметила, что Кэнди на нее смотрит, и тоже уставилась на нее — злобно и яростно. Кэнди уже и не знала, куда повернуться, и решила, что проще всего будет закрыть глаза, но тут в приемную вышел мужчина, с козлиной бородкой и весь седой.

Он был такой элегантный… и манеры у него были такие… чуть ли не рыцарские, подумала Кэнди. Он грациозно склонился, будто отвешивая поклон всем присутствующим.

А потом он резко выпрямился, и Кэнди вдруг поняла, что он смотрит прямо на нее! Потом он снова склонился, теперь уже над стойкой регистрации, и что-то быстро шепнул миссис Приппет… та посмотрела на Кэнди и молча кивнула…

— Мисс Кристиан, — позвала она громко.

Кэнди быстро поднялась и подошла к стойке. Все, кто сидели в приемной, снова уставились на нее, и она вновь покраснела. С одной стороны, это приятно, когда все на тебя смотрят, но с другой стороны… это как-то смущает. Она встала рядом с седым мужчиной, грациозно опершись рукой о стойку.

Миссис Приппет откашлялась, прочищая горло, и произнесла громким шепотом, который слышали все, кто был в комнате:

— Доктор Данлэп хотел бы задать вам пару вопросов, мисс Кристиан, — и грозно добавила: — Доктор Данлэп — директор нашей больницы.

Кэнди думала, что этот учтивый и обходительный джентльмен сейчас пригласит ее к себе в кабинет, но он просто стоял и смотрел на нее в упор, так что ей даже стало неловко.

— Да, — сказал он, наконец, режущим ухо скрежещущим шепотом, тщательно выговаривая слова, — я, безусловно, хотел бы задать мисс Кристиан «пару вопросов».

Наверное, незачем и говорить, что его непонятная горячность еще больше смутила Кэнди.

Потом была долгая пауза, во время которой импозантный доктор буравил Кэнди суровым взглядом, словно проверяя, посмеет она сказать что-нибудь или нет. Пауза явно затягивалась; все, кто были в приемной, подались вперед, затаив дыхание, и даже уже не пытались скрывать своего бесстыжего любопытства…

Наверное, это был подходящий момент, чтобы Кэнди сама предложила доктору Данлэпу пойти к нему в кабинет, но она вдруг поняла, что не может вымолвить ни слова. Она беспомощно оглядела комнату и собравшихся там людей, что таращились на нее, и обернулась обратно к доктору с немой мольбой во взгляде…

Но доктор Данлэп то ли не понял этой мольбы, то ли ему было просто до лампочки. Он так и стоял, заложив руки за спину и широко расставив ноги, и, прежде чем обратиться к Кэнди, он пару раз приподнялся и опустился на носках — в точности, как Чарльз Лотон в «Мятеже на „Баунти“».

— Мисс Кристиан, — проскрежетал он все тем же режущим ухо шепотом, — два дня назад ваш отец поступил к нам в больницу с очень серьезной травмой черепа, он пережил шок, потерял много крови, и, вероятно, был сильно контужен… Ему нанесли страшный удар, задета передняя доля мозга — этот удар каким-то чудом не стал фатальным, но тем не менее теперь ваш отец может остаться умственно неполноценным до конца своих дней. — Доктор Данлэп умолк, сделал три глубоких вдоха, приподнимаясь при этом на носках, и продолжил, теперь уже — медленнее, но не менее высокопарно: — Вчера вечером, мисс Кристиан, в то время как ваш отец лежал почти при смерти, так что любое волнение, любое расстройство могло бы стать для него роковым, одна из наших медсестер, услышав шум, вошла в палату и обнаружила вас… полностью голой, и вы катались по полу, и корчились самым что ни на есть непристойным образом, и… и… и… СОВОКУПЛЯЛИСЬ С КАКИМ-ТО МУЖЧИНОЙ ПРЯМО ТАМ, НА ПОЛУ, В ПАЛАТЕ БОЛЬНОГО!

Услышав это разоблачение, люди, которые были в приемной, разом вздохнули — этак победно, чуть ли не с облегчением. А девочка с зобом даже хлопнула себя по бедру, как бы давая понять, что она с самого начала подозревала что-то подобное.

Последнюю фразу этого кошмарного обвинения доктор Данлэп выкрикнул в полный голос; его буквально трясло от переполнявших его бурных чувств, а именно — праведного негодования.

Миссис Приппет, регистраторша, заносчиво улыбнулась, а что же до бедной Кэнди — у нее вдруг подогнулись коленки, и она испугалась, что сейчас грохнется в обморок.

— Нет, — простонала она. — Нет… нет…

— Что?! — возмущенно вскричал доктор Данлэп. — Я говорю, что вас видели, вас с каким-то мужчиной, когда вы бесстыдно совокуплялись чуть ли не под кроватью вашего отца! Вас видели — вы меня слышите? Видели, как вы сношались, словно ГРЯЗНЫЕ СВИНЬИ!!! (Он снова начал кричать в полный голос, словно бесноватый проповедник во время острого приступа воинствующего благочестия.) НА ПОЛУ! ПОД КРОВАТЬЮ БОЛЬНОГО ОТЦА! ПОТЕРЯВ ВСЯКИЙ СТЫД!

— Нет, нет, — разрыдалась Кэнди. — прошу вас… пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА! Вы просто не понимаете…

— Я НЕ ПОНИМАЮ? — проревел доктор.

— Не понимает? — отозвалась эхом девочка с зобом, которая так распалилась, что даже вскочила со стула.

— Да! — выкрикнула Кэнди. — Вы не понимаете! Это не то, что вы думаете!

— Какая наглость! — воскликнула беременная.

— Она же отца родного могла убить — заниматься такими вещами у него перед носом! — добавил мужчина в бермудах.

— Я хочу, чтобы вы для себя уяснили, что здесь больница, а не… дом терпимости! — объявил доктор Данлэп.

— И бесстыжим распутницам тут не место …

— Ой! — воскликнула Кэнди, вздрагивая при каждом слове.

— И кстати, — вызвалась молодая монашка, — а как ее бедный отец получил травму? Кто ударил его… и почему?

Миссис Приппет согласно кивнула и с жаром проговорила:

— Да! Хотелось бы знать.

— Да, наверное, сама и ударила, — заявил молодой муж беременной жены.

— Или, может быть, не сама. А подговорила своего дружка, — добавила жена.

— Никто в здравом уме не пришел бы в палату больного отца, чтобы… чтобы… — доктор Данлэп пытался сохранять спокойствие и научную объективность, но пока он подбирал нужное слово, он опять распалился праведным негодованием и снова повысил голос: — ШЛЮХА! РАСПУТНИЦА! ПОТАСКУШКА!

— Простите, вы не могли бы сесть? — обратилась молоденькая монашка к девочке с зобом. — А то ей не видно! — она указала на свою старшую спутницу, которая подалась вперед, чтобы лучше видеть, что происходит у стойки, но явно была слишком слаба, чтобы встать.

Толстая девочка не стала садиться, но отступила в сторонку и даже оглянулась на пожилую монахиню, чтобы убедиться, что теперь она не загораживает ей обзор.

Для Кэнди, смущенной сверх всякой меры, все это происходило, как будто во сне: девочка отступила в сторонку и оглянулась… теперь ее пухлая рука больше не загораживала обзор… и Кэнди увидела беззубую пожилую монашку, которая вся подалась вперед, явно смакуя происходящее…

— Господи! — воскликнула Кэнди. — Это как будто кошмарный сон!