Книга Греха - Платон Беседин

Говорят, квартиры отражают сущность своих владельцев. Если верить этому, то Нина малоприятное существо. Углы её крошечной комнаты покрыты пятнами плесени, а из туалета смердит.

Когда она позвонила мне с повторным предложением зайти в гости, я хотел отказаться, но вспомнил, что рядом с ней я не думал о крови азербайджанской девочки.

На мне два презерватива. Другую бы это обидело. Нина же исступлённо скачет на мне, используя член, будто вибратор. Есть женщины, расценивающие секс как акт передачи себя кому-то. Я пью виски прямо из горла. Наличие хорошего виски в такой обстановке меня удивило.

Считается, что женщины чаще всего симулируют оргазм. Мужчины делают это не реже. Я издаю неправдоподобный стон и бегу в туалет, чтобы выкинуть чистый презерватив в унитаз.

Когда я возвращаюсь, Нина лежит на кровати, закутанная в простыню. Как и всем женщинам, после секса ей хочется слов.

— Что ты подумал, когда мы познакомились?

— Что ты джинн.

Она теребит край грязной простыни и вновь задаёт вопрос:

— Я похожа на блядь?

— На блядь? — виски делает меня ленивым к ответам. — Нет.

— А на дешёвую блядь?

— Разве есть разница?

— Конечно. Если ты дорогая блядь, то ты в почёте, если просто блядь, то всем всё равно, если дешёвая блядь, то ты презираема.

— Интересная теория.

— Это не теория.

Она берёт у меня бутылку виски и делает глоток. Протягивает мне:

— Допей.

— С удовольствием.

Я допиваю и чувствую себя пьяным.

— Есть ещё?

— Да.

Нина встаёт с постели и голая идёт на кухню. Я отмечаю чёрное пятно, размером с крупную сливу, чуть пониже её левой ягодицы. Во времена инквизиции такие считались верным признаком ведьмы. Нина возвращается с бутылкой виски.

— Почему ты пришёл?

— Ты пригласила.

— А ты всегда приходишь, когда тебя приглашают?

— Никогда.

— Я должна чувствовать себя польщённой?

— Твой выбор.

— Ты хороший, — говорит она.

— Чем же? — мне всё равно.

— Ты добрый. Хороших людей мало на свете, а добрых ещё меньше.

— Мне кажется, не бывает хороших или плохих. Всё зависит от обстоятельств. В различных ситуациях хороший может стать плохим. И наоборот.

Она подносит мне сигарету и огонь. Закуривает сама. Смачно затянувшись, она продолжает этот бессмысленный разговор:

— Каждая девушка хочет себе хорошего.

— Разве? Все девушки, которые попадались мне до этого, хотели себе богатого. Или хотя бы умного, — говорю я.

— Чепуха! — в её голосе слышится железная уверенность. — Не верь им! Это миф. Даже самая распущенная стерва хочет себе хорошего.

— Что-то в духе вечного мифа о принце на белом коне?

— Что-то вроде.

Чем больше я пью виски, тем больше погружаюсь в эту странную полемику. У Нины есть удивительная особенность — рядом с ней я не думаю о себе. Нет вообще никаких мыслей. Кажется, что все мои слова говорит кто-то другой.

— Хочешь мою историю?

— Да, — точно так же я мог бы сказать и «нет».

Она тушит сигарету в пластиковый стаканчик возле кровати и сразу же закуривает новую. Сизый дым облачком поднимается к облупленному потолку.

— Я жила с матерью-алкоголичкой. Каждое утро я видела её с разными мужиками. Довольно гнусными. В этой стране, если ты одна, то должна быть готова, с любым мужиком; главное — с мужиком. Я потеряла девственность в двенадцать. Меня изнасиловал отчим. С бородавкой на мошонке. Больше всего он любил, когда ему лизали эту бородавку. Мать знала о том, что он трахнул меня. Знала и ревновала, но он нашёл выход: стал трахать нас поочерёдно: день — меня, день — мать. Потом, видимо, решил экономить время и силы. мы стали трахаться втроём.

— И?

— Тебя это не пугает?

— Наверное, но не более чем остальное. И что с матерью?

— Мертва. Захлебнулась собственной блевотиной во сне.

— Сочувствую.

— Лучше поздравь.

Виски подходит к концу. Алкоголь делает меня разговорчивым.

— Ты сильная женщина, если пережила всё это, — я пытаюсь её поддержать.

— Сильная женщина в нашей стране звучит как приговор.

— Нужно сильное плечо, да?

— Сильное плечо и крепкий хер, — пошлит она и тихо добавляет. — Мне кажется, что ты тот самый.

— Как это?

— Ты мой принц.

— Думаю, жениться мне рановато, — я пытаюсь перевести всё в шутку.

— Упаси Бог, — Нина отмахивается. — Дело в другом. Ты можешь помочь мне. Ведь можешь?

— Да, — наобум говорю я и приканчиваю виски.

— Теперь ты не можешь отказаться. Ты согласился! — Мне остаётся только кивнуть. — В Африке шаманы вырезают у девочек клиторы, как только те достигают двенадцатилетия.

— Для чего?

— Чтобы девочки лишились дьявольской метки, которая полностью руководит женщиной, её греховной сущностью. Душа отвечает за наши помыслы и надежды, стремления и чувства. Она делает нас отличными от животных. Но, считается, душой наделены лишь мужчины. Женщиной же, всей ею, управляет клитор, который отвечает за её волю и разум, — поясняет Нина.

Я знал лишь, что у инков существовал храм, где поклонялись идолу в виде Дракона, пожирающего скорпиона. Как писал католический священник, Дракон символизировал жизненную силу Создателя, а жало скорпиона — женский клитор. Потому у инков практиковался обычай обрезать девочкам клитор. Видимо, в Африке подход ещё более радикален.

Интересно, откуда Нина знает так много про метафизику клитора?

— Выходит, женщина без клитора — свободная женщина? — говорю я.

— Да, — соглашается Нина, — она свободна от самой себя, от подчинения собственным страстям. После удаления клитора воля и разум женщины освобождаются.

— Причина страдания, если верить буддистам, в страстях, — размышляю я. — Стало быть, женщина без клитора избавляет себя от страданий, и, по сути, достигает подобия просветления.