Прованс навсегда - Питер Мейл

Вся эта сомнительная афера началась с телефонного звонка из Лондона. Звонил мой друг Фрэнк, которого в одном шикарном журнале однажды обозвали скрытным магнатом-одиночкой. Мне он известен как гурман с развитым вкусом, как человек, воспринимающий обед серьезнее, чем другие относятся к политике. Фрэнк на кухне напоминает охотничью собаку, взявшую след. Он принюхивается, приглядывается, сует нос в булькающее содержимое сотейников, аж дрожит от творческого нетерпения. Запах рагу может привести его в транс. Моя жена считает его одним из наиболее благодарных потребителей ее кулинарной продукции. «Готовить для него — сущее наслаждение», — говорит она.

В голосе Фрэнка звучали тревожные нотки.

— Март, — скорбно сообщил он. — А у меня закончились все трюфели. Там у вас как? Есть еще что-нибудь?

Март завершает трюфельный сезон, и скупщики трюфелей уже покинули окрестные рынки нашей местности, расположенной недалеко от трюфельного края у подножия Мон-Ванту. Нечем мне было обнадежить Фрэнка.

Скорбь его окрасилась ужасом, когда он представил, какие лишения его ожидают. Ни тебе омлета с трюфелями, ни запеченных трюфелей, ни жареную свинину трюфелями не сдобрить. Телефонная трубка, казалось, сейчас изойдет слезами.

— Есть тут один человек, — попытался я утешить скорбящего. — Чем черт не шутит, попытаюсь у него.

Фрэнк оживился.

— Чудесно, чудесно. Мне много не надо, каких-нибудь два кило — и все. Я засуну их в коробки из-под яиц — и в морозилку. Мне только бы на весну да на лето хватило. Пара кило, не больше.

Два килограмма свежих трюфелей по текущим парижским ценам тянули на тысячу фунтов с гаком. Даже здесь, в Провансе, без посредников и торговых наценок, при покупке у охотников в грязных сапогах, прямо из их мозолистых ладоней, сумма окажется внушительной. Я переспросил Фрэнка насчет количества грибов.

— Ну хоть что-нибудь. Не будет двух кило — сколько найдется.

Мой единственный контакт с трюфельной индустрией — номер телефона на обороте счета, выписанного шефом одного из местных ресторанов. Он рекомендовал охотника как un homme sérieux[75]в вопросах, касающихся трюфелей, отличающегося безупречной честностью, что немаловажно в темном мире торговли трюфелями. Случаев жульничества не меньше, чем летних солнечных дней в Эксе. Слышал я о трюфелях, начиненных для веса свинцовой дробью, обмазанных грязью, о подмене местных менее ценными итальянскими. Без надежного поставщика запросто попадешь впросак.

Я позвонил по номеру, указанному на счете, сообщил, откуда мне известен телефон. Рекомендация оказалась весомой, и человек на другом конце линии спросил, чем он может быть мне полезен.

Трюфели. Два килограмма.

— Oh là là… Вы — ресторан?

Я объяснил, что представляю своего друга из Англии.

— Англичанин? Mon Dieu!

Собеседник мой не спешил соглашаться. Он объяснил сезонные затруднения при такой значительной потребности. Ничего не обещая конкретно, мсье Икс (дадим ему такой трюфельный псевдоним) заверил меня, что отправится с собаками «в холмики» и о результатах поисков сообщит. Придется, конечно, подождать какое-то время.

Прошла неделя, пошла другая, и однажды вечером он позвонил.

— Я набрал столько, сколько вам нужно. Завтра вечером можем встретиться.

Он велел мне ждать у телефонной будки на дороге в Карпантра в шесть вечера. Какого цвета и какой марки мой автомобиль? Непременное условие — оплата наличными, чеки не принимаются. Это условие, впрочем, в торговле трюфелями совершенно обычное. Чекам и квитанциям не верят, никакого бумажного учета не ведут, о подоходном налоге никто не хочет и слышать.

К шести часам я подъехал к телефонной будке. На дороге никого, толстая пачка наличных в кармане вызывала у меня повышенное беспокойство. В газетах полно сообщений о грабежах на дорогах Воклюза. Толпы voyous[76]рыскают по вечерним дорогам, и благоразумным гражданам, согласно уголовной хронике «Le Provençal», лучше не высовывать носа из дому.