Смешная девчонка - Ник Хорнби

На другую тему, которая, возможно, их объединяла, а возможно, и нет, они даже не заговаривали, но Билл тем не менее был потрясен, когда Тони женился: тот никогда не упоминал, что у него кто-то есть. Билл пришел на свадьбу, и невеста Тони, милая, спокойная, умненькая брюнетка по имени Джун, работавшая на Би‑би‑си, дала понять, что знает все о соавторе своего избранника; ну, если не все, то ровно столько, сколько ей нужно. Собственно, и вызнавать-то было нечего, помимо основного: Билл и Тони вместе сочиняли юморески – вот и все; происшествие в полицейском участке Олдершота вообще осталось за кадром.

Рэй Галтон и Алан Симпсон

Дела у них, вопреки всем ожиданиям, пошли в гору. Несколько коротких юморесок они почти сразу продали радиокомикам старой школы. Устроились на полную ставку – писать тексты для Альберта Бриджеса, у которого была поредевшая, но преданная когорта радиослушателей, благодарных ему за поднятие народного духа в период фашистских бомбардировок. Когда же рядовые британцы, а вслед за ними руководители Би‑би‑си пришли к выводу, что лучшие годы Бриджеса позади, у Билла и Тони уже была готова многосерийная радиопьеса «Нелепый отряд», навеянная их армейской службой, а точнее, теми ее аспектами, которые они решились озвучить.

И вот теперь их пригласили писать для «Дома комедии». Попробовать свои силы на телевидении давно было для них пределом мечтаний, но, когда Деннис за кружкой пива на Грейт-Портленд‑стрит объяснил, что ему требуется искрометный, живой взгляд на современный институт брака, они слегка оробели. После ухода Денниса оба долго молчали.

– Что скажешь? – начал Билл. – Ты ведь у нас женатик.

– На мой брак не стоит ориентироваться. Он, как бы это сказать… Специфичен.

– Можно кое о чем спросить касательно твоего брака?

– Смотря о чем.

– Когда Джун за тебя выходила, она уже знала?

– Что она должна была знать?

– Что тебя повязали за домогательства в мужском сортире. Думаю, ей было бы интересно.

– Меня отпустили без предъявления обвинений. И я, если ты помнишь, никого не домогался.

– Иными словами, ты не стал разглашать эти сведения?

– Нет.

– А как насчет… ммм… практической стороны?

– Это подскажет нам идею пьесы?

– Да нет, просто любопытствую.

– Любопытство не порок, но большое свинство.

– Все равно тебе придется взять инициативу в свои руки. Я не имею представления, как это: еженощно ложиться в постель с одной и той же личностью. Или спорить, какую программу смотреть. Или строить отношения с тещей.

– Перед телевизором мы не спорим. У нас совершенно одинаковые вкусы.

– Может, он пронюхал, что я – гей, как ты считаешь? – спросил Билл. – И придумывает для меня изощренные пытки?

– Как он мог пронюхать?

Билл вел себя крайне осмотрительно. Он всегда отслеживал результаты футбольных матчей, был небрежен в одежде и время от времени как бы невзначай прохаживался насчет женского пола. Но жил он в постоянном страхе, как и многие мужчины его толка. Один неверный шаг – и тюрьма.

Тони и Билл по примеру Всевышнего решили сперва вылепить мужчину, а уж потом создать из него женщину. И мужской персонаж в «Женаты и счастливы?» удался, как они считали, неплохо. Слегка чудаковатый и странно притягательный, он с неудержимой яростью нападал на те стороны английской жизни, которые бесили его создателей, – этакий комический близнец Джимми Портера из пьесы «Оглянись во гневе»{19}. Но во всем, что касалось Сесили, женского персонажа, Софи оказалась права. Героиня вышла безликой, карикатурной марионеткой. Оно и неудивительно: драматурги выкрали ее с потрохами из комикса «Гамболы», который публиковался в газете «Экспресс». Сесили получилась копией Гайи Гамбол, пересаженной в телевизионный формат. При этом от внешнего сходства они смогли уйти: героиня задумывалась скорее милой, нежели соблазнительной, – вероятно, потому, что все актрисы телевидения, которых упоминал Деннис, выглядели иконами Би‑би‑си, а иконам Би‑би‑си предписывалось иметь милый облик, большие глаза и плоскую грудь. Ничего соблазнительного в них не было. Но глупые женские закидоны Гайи благополучно перекочевали в комедию и щедро украсили собой текст. У Сесили роились мечты о норковых шубках, пригорали ужины, срывались назначенные встречи, хозяйственные деньги утекали сквозь пальцы, чему она вечно находила путаные, инфантильные оправдания, а кухонные приспособления валились из рук. Тони с Биллом вовсе не считали Гайю Гамбол реалистичной или хотя бы отдаленно правдоподобной фигурой и не верили, что где-то существуют похожие на нее домохозяйки (или женщины, или просто люди). Но они твердо усвоили одно: эта кукла пользуется успехом. Не сумей они придумать ничего свежего и оригинального, у них в запасе по крайней мере будет беспроигрышный вариант.

И вот появилась Софи – точь-в‑точь Гайя Гамбол: светлые волосы, длинные трепетные ресницы, осиная талия и пышный бюст. Немудрено, что Билла и Тони разобрал хохот.

Софи и Клайв отчитали весь текст от начала до конца – главным образом потому, что Биллу и Тони не хотелось отпускать Софи. Они сразу ее полюбили. Свои реплики она проговаривала с легкостью и безупречным чувством ритма, какого за всю неделю не показала ни одна актриса, и даже пару раз, к вящей досаде Клайва, сумела выжать из присутствующих смешки, пусть даже объяснявшиеся тем, что ее Сесили говорила голосом Джин Меткалф. Из вежливости Софи улыбнулась двум-трем репликам Клайва, но не более того.

– Это несправедливо, – заявил Клайв.

– Ты о чем? – не понял Билл.

– Могли бы хоть для виду посмеяться. Я тут весь день горло деру, читаю вашу дребедень.

– Вся штука в том, – сказал Билл, – что ты не любишь комедию.

– Что правда, то правда, – обернулся Тони к Софи. – Вечно брюзжит. Ему Шик-спира подавай и «Лоуренса Аравийского».

– Пусть материал мне не близок, я все равно хочу результата, – заспорил Клайв. – К примеру, я терпеть не могу своего дантиста, но это не значит, что я не хочу ставить пломбы.

– Пломбы ставить никто не хочет, – заметил Тони.

– Ну а… куда деваться?

– Стало быть, смех для тебя – как пломба? – не выдержал Билл. – Больно, противно, а куда деваться? Сокровище ты наше!

– Тем не менее вам комедия хорошо удается, – обратилась к нему Софи. – Капитан Смайт у вас очень смешной.

– Он терпеть не может капитана Смайта, – подсказал Тони.