Скандинавские пляски - Николай Куценко

– Чтобы в России что-то сдвинулось, надо действовать через местного игрока, а лучше купить кого-нибудь и локализовать производство. Это единственная возможность удержаться.

– Мы тоже так думаем, и у нас есть два кандидата для покупки – завод в Камышинске и фабрика в Саратове. Вы должны выбрать, что для нас лучше. Для начала туда съездить. Деньги на покупку компании есть.

– Про Саратовскую фабрику я слышал, а про Камышинский завод – нет. Где этот Камышинск находится?

– Под Волгоградом, бывшим Сталинградом, это там, где русские окружили триста тысяч немцев.

Род слегка пошатнулся, немного продышался и ответил:

– Я согласен поехать в Камышинск, может быть, это судьба…

– Что вы имеете в виду? Не очень вас понял.

– Не важно, в общем, я займусь Россией.

– Отлично, Род. А с Камышинском не медлите, надо ехать как можно скорее, этот завод уже давно продать хотят. Не успеем мы – успеют конкуренты.

– Я вас понял.

…Несмотря на то, что весь московский офис компании ожидал Рода в Москве, он решил прямиком направиться в Волгоград. В аэропорту города его встретил директор по продажам по имени Андрей и предложил перед поездкой в Камышинск посмотреть местные достопримечательности. Они сели в машину и поехали в центр города.

– Род, прежде чем мы доедем до главной нашей достопримечательности, я бы хотел рассказать вам немного о городе. Волгоград – это город-герой, здесь погибло большое число русских солдат, – начал Андрей.

– И немецких тоже, – вдруг перебил его Род.

– Да, и немецких тоже, – немного смутившись, ответил Андрей и решил сменить тему.

Они еще какое-то время поездили по городу, пообедали в одном из самых престижных местных ресторанов и пешком направились к памятнику под названием «Родина-Мать» – основному монументу архитектуры Волгограда.

– Род, перед собой вы видите один из главных памятников страны. Он называется «Родина-Мать». На этом месте погибло огромное количество русских солдат.

– И немецких тоже! – прокричал Род.

– Да, извините, и немецких тоже, – опешив, ответил Андрей и решил больше не трогать эту тему. Вечером они прибыли в один из отелей Камышинска.

…Утром следующего дня у дверей отеля их уже ждала машина директора Камышинского завода. Он хорошо подготовился к визиту западных гостей, которые в Камышинске были большой редкостью. Убыточный завод тяготил директора своими тратами – тянуть старое советское предприятие было накладно для всех собственников завода, денег на его модернизацию не было, большинство толковых сотрудников уже переехали в Волгоград, а те, что остались, с трудом могли имитировать рабочую деятельность. По этой причине продавать завод надо было срочно и любыми возможными способами.

На подъезде к заводу находился каскад из трех искусственных прудов – местная достопримечательность, созданная директором завода лет двадцать тому назад. Он любил после бани, которая красовалась на левом берегу самого верхнего из прудов, искупаться в каждом из них по очереди. Сам директор истово верил, что температура воды в каждом из прудов разная, несмотря на то, что они соединялись друг с другом и пополнялись из одного источника. Однако перечить директору никто не спешил: подвыпившие гости, начиная свои купания после бани, в первом же из прудов сильно охлаждались, доходя до третьего, поэтому утверждение директора не казалось уж таким несуразным.

Перед тем как зайти в здание завода, Род немного полюбовался искусственно созданным творением, а после направился в кабинет директора, где его уже ожидал сам хозяин предприятия. Андрей, после не совсем удачной темы про погибших солдат, старался хранить молчание и, лишь войдя в кабинет руководителя, заговорил:

– Иннокентий Петрович, здравствуйте, позвольте вам представить нашего вице-президента по продажам, Родерика, – начал Андрей, – а вы, Родерик, познакомьтесь с Инокентием Петровичем.

– Очень… очень приятно, Родерик, мы вас давно ждем, мы всегда гостям рады. От души говорю, я человек открытый, широкой души человек, можно сказать, как тут многие считают. Не мои слова, ей-богу! Ну да ладно, будьте как дома, располагайтесь где хотите. К черту формальности, давайте сразу начистоту говорить, – предложил директор.

– Да, давайте, – согласился Род, произнеся это по-русски. Язык он учил много лет по выходным, но он ему давался плохо, поэтому говорил он с сильным акцентом.

– Я знаю, зачем вы приехали с Андреем. Удивлены? Да, да, знаю, к заводу нашему присматриваетесь, купить хотите. Ну, так мы не против… пообсуждать не против то есть. Но вопрос покупки – это вещь серьезная, тут без бани не обойтись.

– Какой бани? Извините, я не понимаю, при чем тут это? – удивился Род.

– Иннокентий Петрович хотел пригласить вас попариться в его бане, это такой русский обычай, – аккуратно вмешался Андрей.

– Да, да, Андрей, ты правильно объяснил. Ну, так что, гости дорогие? Надеюсь, сердечников у вас тут нет, ну, и трезвенников всяких? Ну, раз нет, тогда прошу проследовать в баню, там уже все готово.

И вся компания направилась прямиком в баню, где были накрыты столы и в бочках с водой из пруда охлаждалась водка и крепкое пиво.

Рода слегка смутила обстановка бани: количество еды превышало все допустимые нормы, бутылки со всевозможной выпивкой торчали из всех тазиков, наполненных водой, а из дверей парилки валил густой дым, почему-то серого цвета. Он даже испугался, что директор планирует его сначала напоить, а затем уже запарить до смерти в парилке, но, понимая всю бредовость вновь пришедших мыслей, он отгонял их как мог. В его голове на миг опять возник образ деда, как будто тот был где-то рядом и до него можно было дотянуться рукой, не прилагая для этого особых усилий. Дед как будто звал его из соседней двери, предлагая зайти туда и поговорить с ним, еловый запах, витающий в воздухе, уносил Рода в ту рощу, где закончил свои дни Фердинанд. Род уже сделал первый шаг в сторону парилки, как вдруг резкий голос директора ударил по его мозгам:

– Родерик Николаевич, или как вас там, дорогой мой, пора за стол. Чего вы на эту дверь уставились? Будет еще время у нас попариться. Понимаю, что манит… ну, пар еловый манит, у меня так всегда. Но раньше времени нельзя! У нас положено, так сказать, для сугреву сначала принять, чтобы душа была готова.

– К чему готова? – испугавшись, сказал Род.

– К раю, конечно, а к чему еще ей быть готовой? Андрей, объясни гостю, что у нас души только в рай тут попадают.

– Андрей, что он имеет в виду? Какой рай? Они хотят меня запарить тут? – краснея, заговорил Род.

– Да нет же, Родерик, это у нас выражение такое. Оно означает, что… ну, что, в общем, релакс своего рода. Вы не бойтесь, вам тут никто не причинит вреда.

Через несколько минут все расселись за столом, и директор разлил по стаканам первую бутылку темного пива, сказав буквально следующее: