На этом свете - Дмитрий Филиппов

Япония

Галечный пляж был пустынным – поселок любил купаться на Песчанке в трех километрах дальше. Взрослые уже искупались и теперь загорали на пригорке. Радик с Тимой сидели на горячих камнях, вытянув ноги так, чтобы ступни окатывало теплой волной. Приятно пахло солью и водорослями.

– Того пацана Монахом кликали, – сказал Тимур.

– Почему Монахом?

– Фамилия такая – Распопов. Поп, значит. Ну а потом – Монах.

– Попа больше бы подошло, – Радик ухмыльнулся.

– Дебил, нельзя о покойниках плохо.

– Сам дебил. Ему все равно сейчас: он на небе.

– А может, и не на небе.

– Точно на небе. Я слышал, что все дети, когда умирают, сразу попадают на небо. Правило там, значит, такое.

– А может, он в букашку переродился. Или вот в эту чайку, – Тима швырнул камень в море.

Огромная жирная чайка спланировала над водой и, разбрызгивая воду широкими крыльями, присела на морскую гладь. Пронзительно закричала. Дети помолчали, а потом Радик спросил:

– Ты бы реально меня сбросил?

– Не знаю. Может, и сбросил, – Тима отвел взгляд. – Когда ты мне нос разбил, я вообще соображать перестал. Взбесился.

– Вот и не лезь больше.

Друг не ответил.

– А почему потом не вернулся?

– Доля не пускал.

Радик не поверил и засмеялся:

– Ладно, так и скажи, что зассал.

– Да я отвечаю, – голос Тимура предательски дрогнул.

В лицо подул свежий ветер, волны подернулись мелкой рябью. Вдалеке, впритирку к горизонту, уходила на боевую службу подводная лодка. Контуры ее практически размывались в солнечной дымке. Накатила большая волна, обдала пенистой влагой до колен. С криком сорвалась с места качающаяся на волнах чайка.

– Как думаешь, Тима, что там, на другом берегу? – Радик сощурился и устремил взгляд вдаль.

– Япония, что же еще.

– А какая она?

– Обычная. Только люди там маленькие и узкоглазые. Вырастают и вспарывают себе живот.

– Брехня. Зачем им живот резать.

– Обычай такой.

– А если там сейчас два таких же пацана сидят и на нас смотрят?

– И что?

– Да ничего. Просто здорово было бы. Вот именно сейчас. – Радик поднялся на ноги, приложил ко лбу ладонь козырьком, закрываясь от солнца, начал всматриваться в золотистую линию горизонта.

– Ты еще ручкой им помаши.

– Они сами нам машут.

– Иди ты…

Радик не ответил, осторожно шагнул в море. Брел медленно, чтобы не поскользнуться на острых камнях, не порезать ноги. А когда зашел по грудку, мягко оттолкнулся и поплыл, фыркая от необъяснимого восторга. Это чувство переполняло душу, хлестало носом и горлом, выходило наружу слезами. И казалось, так хорошо, так волшебно, как сейчас, ему никогда еще не было. Ушли в прошлое обиды и злость, да и само это прошлое растаяло, словно и не было его в природе. И крайне остро, до спазма в груди, до сведенных скул хотелось жить, дышать и слушать, как пульсирует в висках нерв Вселенной.

– Придурок, ты же плавать не умеешь, – кричал Тима ему в затылок.

Радик не отвечал. Просто продолжал плыть вперед навстречу набегающей волне, навстречу подводной лодке, слившейся с линией горизонта, навстречу Японии, где два мальчика на каменистом берегу стояли, вглядывались вдаль и махали ему рукой.