Под алыми небесами - Марк Салливан

– Десерты – это мой единственный грех, Пино. – Священник рассмеялся и потер свой живот. – От них я даже в пост не могу отказаться.

Яблочно-грушевый штрудель не уступал выпечке, которую покупал Пино в своей любимой пекарне в Сан-Бабиле, и он был благодарен отцу Ре за две порции. Он так набил себе живот, что его, довольного, стало клонить в сон.

– Пино, ты помнишь дорогу на Валь-ди-Леи? – спросил отец Ре.

– Самый простой путь – на юго-восток к дороге на Пассо-Анджелога^[4], а потом прямо на север.

– Над деревней Состе. – Отец Ре кивнул. – Один твой знакомый только на прошлой неделе прошел тем путем – через Пассо-Анджелога до Валь-ди-Леи.

– Кто же это?

– Барбарески. Семинарист. Он сказал, что слышал твой разговор с кардиналом Шустером.

Пино казалось, это было сто лет назад.

– Я его помню. Он здесь?

– Уехал в Милан сегодня утром. Вы, вероятно, разминулись в пути.

Пино не придал этому совпадению особого значения и несколько секунд как завороженный смотрел на языки пламени в очаге; он снова чувствовал сонливость.

– Ты только таким путем добирался? – спросил отец Ре. – До Валь-ди-Леи?

Пино подумал, потом сказал:

– Нет, я два раза ходил северным маршрутом, а один раз – трудным путем: отсюда до хребта, а потом через вершину Гропперы.

– Хорошо, – сказал священник. – А то я не мог вспомнить.

Он встал, сунул в рот два пальца и резко свистнул. В комнате воцарилась тишина.

– Дежурные по столовой – к брату Бормио. Остальным – столы очистить и протереть, после чего занятия.

Миммо и остальные ребята, казалось, были знакомы с заведенным порядком, и они почти без возражений (что удивило Пино) принялись за работу. Пино взял свой рюкзак и последовал за отцом Ре, мимо дверей в две большие спальни, в узкую комнату с кушетками, встроенными в стену, и занавесом посредине.

– Не роскошь, в особенности для парня твоего роста, но лучшего у нас сейчас нет, – сказал отец Ре.

– А кто еще со мной?

– Миммо. До этого дня он спал здесь один.

– Он будет счастлив.

– Решайте тут вдвоем свои проблемы, – сказал священник. – Вы старше остальных, так что я не требую, чтобы вы подчинялись общим правилам. А твои правила будут такие. Каждый день ты должен будешь подниматься по маршруту, который я укажу. И ты должен три часа в день уделять занятиям – с понедельника до пятницы. Суббота и воскресенье целиком твои. Устраивает?

Пино подумал, что лазать по горам придется немало, но он любил это дело, а потому ответил:

– Да, отец.

– Ну, тогда устраивайся, – сказал отец Ре. – Хорошо, что ты снова здесь, мой молодой друг. Теперь я вижу, что твое присутствие может стать мне большим подспорьем.

Пино улыбнулся:

– Я рад, что снова здесь. Мне не хватало вас, отец, и Мотты.

Отец Ре подмигнул, стукнул два раза по дверному косяку и вышел. Пино освободил две полки, положил одежду брата на верхнюю. Потом он вытащил свои вещи из рюкзака, разложил книги, одежду и свой разобранный коротковолновый приемник, спрятанный среди одежды, хотя он и отдавал себе отчет в опасности, которой подвергался, если бы его обыскали. Лежа на нижней койке, Пино прослушал сообщение Би-би-си о продвижении союзников, а потом его сморил сон.

5

– Эй! – раздался час спустя голос Миммо. – Здесь я сплю!

– Теперь буду я, – сказал Пино, вставая. – Твоя верхняя.

– Я сюда первый приехал, – запротестовал Миммо.

– Что с возу упало, то пропало.

– Но моя койка не пропадала! – закричал Миммо, бросился на Пино и попытался стащить его с кровати.

Пино был гораздо сильнее, но у Миммо было сердце воина, и он никогда не чувствовал, что пора признать поражение. Миммо в кровь разбил Пино нос, прежде чем тот припечатал его к полу.

– Ты проиграл.

– Нет, – прорычал Миммо, пытаясь высвободиться. – Это моя кровать.

– Я тебе вот что скажу. Когда я буду уходить на выходные, ты можешь на ней спать. Четыре или пять дней в неделю она моя, а два или три – твоя.

Это, казалось, успокоило брата.

– А где ты будешь на выходных?

– В Мадезимо, – сказал Пино. – У меня тут есть друг, он будет учить меня ремонтировать машины и водить их по-чемпионски.

– Врешь.

– Это правда. Он привез меня сюда с вокзала. Альберто Аскари. Лучшего водителя я в жизни не видел. Его отец был чемпионом.

– А с чего это он будет тебя учить?

– Баш на баш. Я его буду учить кататься на лыжах.

– Может, он и меня поучит водить? Я ведь на лыжах езжу лучше тебя.

– Ты видишь сны наяву, братишка. А что, если я буду тебя учить тому, чему меня научит великий Альберто Аскари?

Миммо задумался ненадолго.

– Договорились.

Позднее, когда выключили свет и Пино забрался под одеяло, он стал думать о Милане – бомбят ли его сегодня, как дела у отца, дядюшки и тетушки, спит ли Карлетто на вершине холма или же смотрит, как в городе возникают новые пожары, поднимаются к небу клубы дыма. На миг перед его мысленным взором мелькнула Анна, выходящая из булочной, когда он заговорил с ней.

– Пино? – позвал его Миммо, когда Пино уже начало клонить в сон.

– Да? – раздраженно ответил Пино.

– Как ты думаешь, я скоро вырасту?

– Теперь уже в любой день.

– Я рад, что ты приехал.

Пино улыбнулся, хотя нос у него все еще побаливал.

– Я тоже рад, что я здесь.