В тени баньяна - Вэдей Ратнер

Мы провели в Манговой Обители несколько более-менее спокойных дней. Пока как-то утром на лестнице не раздался тяжелый топот.

– Они идут, они идут! – закричал с порога смотритель, задыхаясь от ужаса. – «Красные кхмеры» идут!

Папа хотел что-то спросить, но смотритель уже убежал, чтобы предупредить других соседей.

Мы носились по дому, собирая вещи, хватая все, что попадалось под руки. Всё по новой, та же безумная спешка, в какой мы уезжали из Пномпеня. На раздумья и споры не осталось времени. Внезапно прогремели выстрелы, и прежде чем мы успели спрятаться, в дом ворвались, размахивая винтовками, трое солдат.

– ВЫХОДИТЕ! ВЫХОДИТЕ! ВЫХОДИТЕ! – кричали они.

Радана испуганно заревела, близнецы прижались к ногам тети Индии, Бабушка-королева принялась читать молитвы, которые читают по умершим.

– О нет, о нет, о нет… – как заведенная причитала Тата.

Большой Дядя что-то крикнул солдатам, и один из них повернулся.

– ТЫ! – Солдат с силой ткнул винтовкой в дядину грудь. – ЖИВО!

Большой Дядя, подняв руки, пошел, маленькими, неуверенными шагами, грудь его тяжело вздымалась.

– ВЫХОДИТЕ! ВЫХОДИТЕ! – не унимались солдаты.

Папа крепко сжал мою руку. Следом за дядей мы вышли на улицу. Солдаты подгоняли нас сзади.

Они разогнали беженцев, которым мы разрешили разбить лагерь у нас во дворе. Двое солдат направились к соседним домам. С нами остался третий, самый молодой из них. Он взглянул на нас, затем на Большого Дядю и приказал ему встать на колени. Большой Дядя медленно и осторожно опустился на землю.

Парень приставил пистолет к дядиной голове и стоял, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался от одного лица к другому. Вдруг он заметил, как сверкнули на солнце часы Большого Дяди. «Омега Констеллейшн», вспомнила я. У папы такие же. Подарок Бабушки-королевы. Я посмотрела на папино запястье – однако часов там не оказалось. Должно быть, он спрятал их куда-то.

– СНИМАЙ! – крикнул парень. Большой Дядя не шелохнулся. – СНИМАЙ ЧАСЫ, КОМУ ГОВОРЯТ!

В конце концов Большой Дядя опустил руки и, сняв часы, отдал их солдату. От волнения тот уронил часы на землю, и когда он нагнулся за ними, из расстегнутой на груди рубашки выскользнул и повис на шнурке круглый, блестящий значок «Мерседеса». Сокровище, которое он прятал от всех. Парень торопливо засунул значок обратно, убрал в карман «Омегу» и поднял глаза. Все не отрываясь смотрели на него.

Большой Дядя бросил взгляд в сторону своего «Мерседеса» и кивнул солдату, мол, можешь забрать и мой значок. Это была издевка? Дядя шутил? Насмехался над солдатом? У парня загорелись глаза. Затем вдруг что-то в нем переменилось, и, выпрямившись во весь рост, он плюнул Большому Дяде в лицо. Солдат на мгновение замер в нерешительности. Он ждал: что будет делать этот исполин? Но дядя неподвижно стоял на коленях, и слюна медленно ползла по его лицу.

Тогда парень захохотал. Сначала смех был деланым, но потом стал пронзительным, настоящим – солдат вошел в раж при виде дядиной покорности.

– ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ СВИНЬЯ! – Он пнул Большого Дядю ногой в живот. Тот упал на четвереньки. Парень отступил на пару шагов, продолжая целиться в нас, и, убедившись, что ему ничего не угрожает, прокричал: – ДОЛОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ СВИНЕЙ!

Он развернулся и бросился прочь. Снова раздались выстрелы. Папа прикрыл ладонями мои уши. Мама прижала к себе Радану.

Когда выстрелы стихли, никто не сошел с места, не произнес ни слова. Все стояли в растерянности. Большой Дядя поднялся с колен. Он увидел полные слез глаза близнецов и тети Индии, и его лицо дрогнуло от стыда.

– Да будет проклята женщина, которая их родила! – громко выругался дядя.

С искаженным от гнева лицом и раздувающимися ноздрями, он еще больше обычного напоминал грозного якка. Большой Дядя схватил камень и швырнул его вслед солдату.

– Прошу, Арун, не надо. Боги… они все слышат, – дрожа всем телом, взмолилась тетя Индия. Ее голос больше не был похож на пение птиц – в нем звучал ужас. – Прошу, они услышат тебя.

– Черт бы их всех побрал! – взревел Большой Дядя. Его гнев был велик, как он сам. – С их революцией и их богами!

Он пнул молодое деревце – оно переломилось пополам, обломки дядя тоже швырнул на дорогу. Затем, устыдившись своей несдержанности, сел в машину, хлопнул дверью и завел мотор.

«Мерседес» с ревом выскочил на дорогу, наш «БМВ» последовал за ним.

Далеко мы не успели уехать. На дороге вдоль Меконга было не протолкнуться, и пока мы решали, в какую сторону свернуть, появилась группа солдат с гранатами в руках. Они приказали всем выйти из машин и идти к реке, угрожая тем, кто не подчинился приказу.