Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

Он проснулся в полдень и, не моясь и не бреясь, поспешил к Гуге, — благо, жил по соседству. Около гаража Гугиной машины не оказалось. Это насторожило Ладо. Он заглянул через щель — внутри тоже пусто, отцовской «Волги» нет. Вчера ночью, когда они подъехали сюда, гараж занимала отцовская машина, ставить на яму невозможно — так, во всяком случае, было сказано… А теперь что?..

Ладо позвонил в квартиру Гуги. Открыла жена и, кисло глядя куда-то в потолок, сказала, что мужа нет — пришлось срочно улететь в Москву по делам, а на вопрос, где его машина, поджала губы:

— Не знаю. В автосервисе, наверно. Там, кажется, какие-то хулиганы стекло разбили?

— Да, да, хулиганы, — рассеянно подтвердил Ладо, понимая, что дело нечисто: у Гуги давно не было никаких тесных контактов с Москвой, чтобы вот так, впопыхах, ночью, туда срочно лететь!.. Наоборот, Гуга говорил, что отношения стали натянутыми: с перестройкой в Москве начались перетасовка, старые связи рвались, редели. Даже если он и улетел, то наверняка взял с собой курево. Друг называется!.. Пришел бы ночью, не впервой, отдал бы, что полагается, и лети себе куда хочешь!.. Где же теперь его, Ладо, доля?.. Судя по заявке жены, Гуга долго тут не покажется.

— Если он придет — пусть обязательно найдет меня, я его ищу! — сказал Ладо хмуро, понимая тщетность просьбы.

Жена Гуги захлопала ресницами, глаза у нее стали, как у морского конька:

— Как же он придет, если улетел?

— Когда прилетит. Надолго умчался?

— Откуда мне знать? Вы разве женам каплю правды говорите? Нет его! — И дверь захлопнулась.

Ладо постоял, соображая, что делать дальше. А делать нужно только одно — искать Анзора. Кроме него, никто ничего не мог сказать, хотя на Анзора надежды совсем мало: он уже там, в Кабарде, прятал и холил каждый шматочек, а тут… Скажет: «Пропало!» — и все, иди докажи, что это не так… На нет и суда нет… А может, и правда… Когда их обокрали, этот мент Пилия носился, как угорелый, вполне могло сорвать тайник — сорвало же глушитель… До самого Тбилиси они ехали со шлейфом искр, летящих из-под трубы, которая с хрустом и скрежетом терлась об асфальт… Но выхода нет — надо найти Анзора.

Ладо из автомата позвонил Нане на работу. Она обрадовалась, стала спрашивать, куда он подевался и когда они увидятся — она скучает без него.

— Тут, понимаешь, такое дело… Одно-единственное… Мне надо найти одного человека…

— Опять? Боже мой! Опять кого-то найти, куда-то идти! Для меня у тебя никогда нет времени! — с плаксивой тоской стала Нана упрекать его.

Он молчал, понимая ее правоту. Но ответить ничего не мог. Не до встреч, когда такое на носу…

— Ладно, не сердись… Ты все равно пока на работе. Я позвоню попозже!

Шаря по карманам в поисках денег на такси, Ладо нащупал крупинку, которая осталась еще с Кабарды — спичечную головку гашиша. Помял ее, понюхал хвойный запах, погрел в руках… Крупинка стала мягкой, податливой. Запах напомнил о поле, где он мучился, собирая пыль, которая сейчас неизвестно где… И это тоже добавило раздражения и злости, хотя какая-то надежда на то, что он придет к Анзору и получит свою долю, в нем теплилась. Столько надежды, сколько веса в этой крупинке…

Надо ехать в Сололаки. Ладо не очень хорошо знал этот район с горбатыми улицами и каменистыми подъемами, за которыми — гора и лес. Там было много тупиков, сквозных дворов, проходов, где удобно водить за нос чужаков.

Он с трудом нашел калитку. Во дворе пусто. В углу два чернявых парня играют в нарды. Они скептически оглядели Ладо и на его вопрос, дома ли Анзор, пожали плечами:

— Откуда нам знать? Мы сторожить его должны, что ли?

— Он здесь живет? — показал Ладо на дверь, жалея, что не прихватил с собой ножа. Впрочем, если это кидняк, то тут ножом не обойдется… Да и не специалист он в таких делах.

— Проверь! — ответили ему.

«Что за дурацкие ответы?! Прямо нарываются…»-раздраженно постучал он в стеклянную дверь с ситцевыми занавесками.

Никто не открыл. Ладо нажал на ручку. Не заперто. На галерее мать Анзора, крупная женщина в черном, месила тесто. Из комнаты доносилась музыка, «Пинк Флоид».

— Анзор дома? — спросил он от двери.

— Нету, откуда? — ответила мать, крепкими руками ворочая пласт теста.

Ладо попытался пройти к комнате, но мать поспешно загородила дорогу и визгливо завелась:

— Нету, говорю, дома Анзорика! Сама ищу!

— А там кто? — рванулся Ладо. Из двери выскочил Анзор.

— Ты чего тут хипеш поднимаешь, а? — закричал он на Ладо. — Ты в дом вошел! Чего орешь?!

— Я не ору, она говорит, что тебя нет, а ты дома!

— Правильно — я сказал, чтобы так говорила… Чего случилось? Что за паника? Заходи!

В голой комнате стоял запах хорошего гашиша. За шатким столиком сидел какой-то мордоворот в щетине и добивал папиросину. В пепельнице белела еще одна обгорелая картонка. Внюхиваться не надо: это запах их мацанки, ему ли его забыть?… Это вдруг успокоило: значит, есть!..

Мордоворот, не здороваясь и не мигая, по-бычьи смотрел на Ладо. Анзор сделал тише музыку и скорчил скорбную мину:

— Ты за планом пришел? Плохо дело, брат… Снесло тайник, ничего нет… Мы под утро открыли, посмотрели — пусто! — Анзор подвигал руками, покрутил глазами. — Голяк! Чисто сорвало, даже болтов не осталось!

У Ладо внутри все сжалось. Волнение растекалось по телу.

— А… Почему… Почему без меня открыли? — спросил он.

— Не хотели ночью беспокоить — у тебя семья, дети… Гуга под утро приехал, говорит — срочно надо в Москву лететь, мы кое-как тут, в гараже на углу, сторожа разбудили, залезли под машину — ничего нет, снесло коробку начисто!

— Да, бывает, — процедил мордоворот, добивая мастырку.

Ладо потоптался:

— А вы что курите?

— Это вот дружок, Ушо, занес… Плохая шмаль, труха, лишь на обкурку… — хотя Ладо угадал по запаху, что это — неправда, что это та самая мацанка, которую они с таким трудом собирали и везли. И довезли, как видно, — запах ни с чем не спутать. Только его сейчас хотят кинуть. Это яснее ясного. И даже не прячутся.

— Гуга где?

— Уехал.

— А машина?

— Ты заколебал!.. В ремонт ее поставили, в ремонт!

— Ночью?

— Не знаю уж, когда! Что ты приебался?! — откровенно грубо отрезал Анзор и замолчал, считая, очевидно, разговор оконченным.

Говорить было, правда, не о чем. Слова сказаны, запах мацанки — вот он.

— Пожалеете! — сказал Ладо, берясь за ручку.

Мордоворот вдруг выскочил из кресла:

— Чего? Кого пугаешь, пидор?! А ну, пошел на хуй! — и дал Ладо пощечину такой силы, что тот вылетел в галерею и чуть не сбил со стула мать Анзора, которая заголосила и стала мучными руками выталкивать его во двор, крича: